Около кота стр. 102
наш едва сдерживает боль. А уж какую – телесную или душевную, оставалось лишь гадать.
– Господин Алаглани, – голос его, в отличие от моего, ещё и не думал ломаться, и я уловил в нём что-то похожее на слезу. – Я говорю об искусстве особого рода, коим вы, насколько мне известно, владеете.
– От кого же вам такое известно, блистательный? – невозмутимо поинтересовался господин.
Графёныш помолчал, вновь на пальцы свои поглядел, будто на них подсказка написана, а потом тихо проговорил:
– Старый князь Гуарамини-тмаа. То есть не он сам, конечно, а Хундарагу, его внучатый племянник. То есть Хундарагу Гиарахиль-тмаа. Мы с ним в вместе седьмом классе учимся, в Благородном Училище.
Мне вдруг подумалось, что этот высокородный юнец вполне может знать Алая – в столице-то лишь одно Благородное Училище. И кабы господин Алая с лакейской должности не сместил – вот была бы штука, встреча одноклассников. Интересно, послал бы графёныш весточку в Пригляд?
– Занятно, – рассеянным тоном произнёс господин. – И что же вам рассказал ваш… гм… однокашник?
– Он сказал, что пять лет назад у деда его украли… я толком не понял… в общем, какую-то очень дорогую ему вещь. Дорогую не в смысле стоимости, я говорю о сердечной привязанности. И вы, господин Алаглани, каким-то образом сумели вещь эту отыскать и старому князю вернуть. А старый князь никому об этом не рассказал, только Хундарагу, под большим секретом. Сказал, если возникнет совсем уж безвыходная ситуация, то обратись к нашему городскому аптекарю… только по возможности тайно.
Господин откинулся на спинку своего кресла и поглядел на гостя внимательно.
– По возможности тайно… кажется, весь седьмой класс о таинственном аптекаре знает? Это, блистательный, даже не смешно!
– Нет, что вы! – вскричал графёныш. – Хундарагу только мне шепнул, потому что мы с ним дружим крепко! А больше никто не знает!
– А интересно, – прервал его возглас господин, – из каких таких соображений старый князь решил поведать сие внучатому своему племяннику?
– Ну… – замялся Баалару Хидарай-тмаа, – может, потому что иных наследников у него не осталось? Вы, должно быть, знаете, все сыновья князя погибли в тааранском побоище пятнадцать лет назад, не успев оставить потомство. А единственная дочь его, ныне уже скончавшаяся – Хандарагу приходится тёткой… И год назад он позвал к себе Хандарагу и объявил его своим наследником, подписал при нотариусе бумаги. А как ушёл нотариус, он ему о том деле поведал… то есть о вас.
– Послушайте, блистательный Баалару Хидарай-тмаа, – суровым тоном заговорил господин, – скажу вам вот что. Чем бы ни окончился этот наш разговор – передайте своему однокласснику, чтобы ко мне он не обращался ни по какой надобности, исключая разве что медицинскую. Он передал вам своё… гм… наследство – так пусть знает цену такому решению. Вы меня поняли?
Графёныш кивнул.
– Теперь о вас, блистательный. Я попрошу вас предельно спокойно и внятно изложить обстоятельства, вынудившие обратиться ко мне. Ибо, не зная ничего, ничего нельзя и обещать, как сказано у поэта:
Кто тщится выполнить желание чужое,
Не ведая сплетения деталей,
Подобен тот влюблённому, который
Своей избраннице готов преподнести
Все три луны, сорвав их в чёрном небе,
А также звёзды нанизать на шнур из шёлка
И подарить красавице. Да только
Безумцу недоступны те просторы,
И выслушав пустые