Около кота стр. 125
я вид, будто удивился. – Притомился? Ноги натрудил?
Баалару замялся.
– Нет. Всё хорошо. Давай-ка только не спеша теперь. Вот сюда, вправо.
Ну, вправо так вправо. Понял я, в чём дело. Монета у него нагрелась, почуяла, значит, флюиды эти самые, про которые господин говорил. И теперь будем мы рыскать туда-сюда, вправо-влево, нащупывая, где холодно, где теплее, а где совсем уж невмочь как жарит.
Жалко было моего опекаемого. Во-первых, больно от монеты, я ж всё примечаю, вон как ёрзает. Во-вторых, мне-то он сказать не может, я-то про поиск вражьего дома знать не должен, я только про целебный восточный воздух знаю. И как ему объяснить мне, с чего вдруг вместо прямого пути, как раньше, бегаем мы с места на место, будто малые ребятишки, что котёнка потеряли.
Только мы наоборот, не потеряли – нашли. Обнаружилась наша цель. И прямо скажу – неприятный это был домишко. Вроде бегло глянуть, ничего особенного, с господским домом не сравнить, да и на купеческий не тянет. Забор не глинобитный, а из досок, и не внахлёст доски, а реденько так. Одну оторви – и добро пожаловать, гости дорогие. В глубине, за забором, и сам домик. Брёвна от времени почернели, угол дальний слегка покосился, крыша двускатная, дешёвой дранкой крыта. Окна бычьими пузырями затянуты.
Скажете, обычный бедный дом, каких полно? А вот почему, если дом бедный, забор такой длинный? Бедный дом – а места, если всё, что за забором считать, занимает побольше, чем у покойного купца Баихарая. У бедняков-то земли мало, ну, огородик там на задах, и всё. А тут вязы растут, и липы. Причём старые, высокие. Огорода, кстати, никакого и нет, я уж и с одной стороны глянул, и с другой, и с третьей. Ещё одна странность – собаки не лают. А ведь почуяли бы. При том, что будка собачья точно имеется. Странно. Или собак тут нет, и это необычное дело, любой
домохозяин сторожевого пса держит. Или они тут есть, но какие-то молчаливые. А ещё – ворота мощные, дубовые, стальными листами крытые, такие только в усадьбах высокородных господ встретишь. Ну, или у богатого купца либо ростовщика. И как же одно с другим сложить – чепуховый заборчик и такие роскошные ворота? Которыми давно не пользовались, между прочим – меж створками паутины полно. Значит, или тут давно никого нет, или ворота сии – для отвода глаз, а настоящий вход в ином месте.
Ну а главное – веяло от этого дома какой-то жутью. Не настолько сильно, чтобы дёру дать, чертогонную молитву повторяя, но и не сказать, что пригрезилось. Тут как запах, когда мышь в подполе сдохла. Вроде и не воняет вовсю, а всё же чувствуется, и хоть слаб запашок, а гадостен.
Смотрю я, а Баалару уже к делу приступил, как ему господин велел. Достал из кармана склянку с порошком, приготовился сыпать. Только вот мнётся, не знает, как мне это объяснить. В самом деле, как? То, что господин ему насоветовал, мол, мода такая у знатных, не годится. Тут он, господин, маху дал. Одно дело, кабы Баалару при полном графском параде был и нос кверху держал, а совсем другое, когда под простецкого пацана косит. Ну что ж,