Библиотека

Около кота стр. 127

Размер шрифта
-
+
Тема

если уж не выйдет никак, то по прежнему плану – уводить погоню на себя.

Только вот покуда я думал, дело осложнилось. Высокородный-то мой смелость выказал! Вырвал из забора доску – та на честном слове держалась – и в позицию встал. Точно саблей или шпагой собрался защищаться! Нет, вы прикиньте – в позицию! Левая нога на полусгибе, правая прямая, корпус вполоборота развёрнут. Разве мастеровые мальчишки такое могут? Он что, этот мальчик со шпагой, не соображает, чего творит? Чем бы оно ни кончилось, какие в округе разговоры пойдут!

Дальше всё быстро случилось. Выскочил я из кустов, первым делом к Баалару подлетел, вырвал у него доску и, признаюсь, влепил отменную затрещину. Это чтобы обомлел он хоть на малое время, а мне того и достаточно. Затем кинулся я к самому крепкому, по виду, главному. Нет, не драться кинулся – обниматься.

– Братец! – ору, – нашёлся, братец Хосси! Где же ты пропадал?! Матушка кажный вечер плачет, кровиночку свою жалеет. Ну зачем ты сбёг, а? Мы же тебя уже три месяца как ищем! Папаша чернее тучи ходит! Подвёл ты нас, Хосси, крепко подвёл, перед соседями стыдоба! Ведь уже и сватов прислали, и доброму брату заплачено. А уж как ярятся у Саарамайи её родные! Такую честь оказали, а ты сбёг! Ну и что с того, что толстая она и рябая? Воняет от неё, говоришь? Зато от огримов её папеньки не воняет! Стерпится-слюбится, известное же дело! Ну как же ты мог, Хосси, братец дорогой! Мы ж думали, что разбойники тебя зарезали, волки мясцо подъели, а вороны косточки расклевали, а ты вон где, аж в самой столице обретаешься! Пойдём домой, Хосси, миленький, родненький! Ну и что что папаша гневен! Простит! Понятное дело, сперва вожжой отходит в сарае, а после простит! Повинись перед невестушкой своей, Саарамайи, и всё как раньше будет! Поженитесь, переедешь ты к папаше её, приказчиком станешь, будет тебе жалованье приличное. А что папаша Гуинаги на кулачную расправу скор, так ты покорен будь и расторопен, вот и меньше по мордасам получать будешь! А зато как помрёт старый хрен Гуинаги, всё унаследуешь – и лавку, и мастерскую, и в подвале кувшины с огримами. Возвращайся, братец, вся наша Малая Глуховка тебя ждёт!

Всё это на одном дыхании, но слов не глотая, не частя, и со страстью! Голос то укоризненный, то радостный до щенячьего визга, то деловитый! Так, чтобы не опомнился, чтобы с вопросами не вклинился.

Уж не знаю, что он там себе подумал, но удирали они быстро. Забоялся, видать, этот их главный. Они ж ребята простые, они к такому не привычные. Вот если б я драться стал – то дело понятное, тут отвечать не думая можно. Ну или наоборот, если пресмыкаться бы стал – тоже всё ясно. А что делать, коли так, как я? Взять человечка да сходу погрузить его в другую, придуманную жизнь, и с подробностями, без тени сомнения, что это про него всё. Такое и страшно, и странно, и как ему тут поступить? Человек поумнее да поприличнее, может, и сказал бы: «Обознался ты, браток, не Хосси я, похож, видать, просто», но я верно рассчитал – туп этот парень как колода,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.