Около кота стр. 154
там уже нехорошо было. Те самые опасные подсели к старичку-брату и по-всякому над ним изгалялись.
– А что, брат, видать, не любит тебя Творец, коли в рванье ходишь? – вроде как добродушным голосом спрашивал самый старший.
– А чего его любить, скудоумного? – тут же подавал голос другой, с бородавкой под носом. – Известное ж дело, у добрых братьев нет ума, зато толстая сума.
– А у этого она толстая? – задумывался третий. – Проверить разве, а?
– Ты погодь, – шутил четвёртый. – А то как бы не пришлось тебе с битой мордой ходить, ибо недаром есть присловье: добрые братцы горазды драться.
– А скажи-ка, добрый брат, видать, немало ты людишек при Старом Режиме пожёг? – интересовался пятый. – Небось, в Праведном Надзоре состоял?
– Смотри, какой гордый, не изволит отвечать! – сокрушался шестой. – Правду говорят, что кто к Творцу духом возносится, для того людишки что черви!
– Да и для ихнего Творца они, то есть мы, навроде червей, – подытоживал седьмой, самый амбалистый. – А что клялся в Посланиях, будто любит нас, так то обычная братская обманка.
Старичок действительно ничего не отвечал. Мелкими глотками допивал свой сбитень, и можно было бы подумать, что он и не замечает скалящихся ублюдков, кабы не мелкие движения пальцев левой руки – творил малые молитвенные знамения.
А вообще, если не считать речей этой опасной семёрки, в зале стояла вязкая тишина. Молчали, отвернувшись, мужички-артельщики. Молчал за своей стойкой хозяин, тощий и лысый. Молчал налившийся пивом по уши огромный многопудовый дядька с кулаками побольше моей головы. И господин тоже молчал. Глянул я повнимательнее, увидел напряженные скулы, увидел, как тянется рука под шубу – и похолодел. Всё-таки успел я его за полгода изучить и понял – сейчас взорвётся.
Меж тем опасные, разохотившись, придумали новую хулу.
– А что, друзья, верно ли то добрый брат? – гоготнул младший из них. – Может, то переодетая добрая сестра? Не проверить ли нам?
– Проверить, проверить! – зашумели другие, и сразу же несколько рук ухватило старика за рясу.
Ну и что тут было делать, братья? Видите, как я сразу между двух огней оказался? Не выручить доброго брата – значило и присягу нарушить, и перед Изначальным Творцом страшно согрешить. А как я мог его выручить, иначе чем штучку из-за пазухи вынув? Здесь уловки, вроде той, против шпаны уличной, не сработают. Сразу видно: это настоящие ночные. Но, вынув штучку, я бы тут же себя разоблачил перед господином, и тем самым завалил всё дело. Дело, столь нужное нам – да не только нам, а прежде всего Творцу! Вы же сами мне внушали: в таких делах нужда превыше чести.
Вот говорю долго, а мысли эти в голове мгновенно пронеслись. Только всё равно господин оказался быстрее. Скинул шубу, схватил меня за плечо, сунул мне в руки спящего кота – держи, мол, и не путайся под ногами. А сам вскочил, выхватил короткую свою саблю, и крикнул:
– Эй, вы, отребье! А ну брысь! Руки прочь от старого брата, не то укорочу!
Опасные действительно отвернулись от старичка и с интересом уставились на господина.
– Тю! А это что за прыщ?
– Други, он что-то сказал? Что-то про руки?
– Ага, укоротить нам их собрался.
– Какой шустрый! И где их таких строгают?
Миг – и в пламени