Библиотека

Около кота стр. 162

Размер шрифта
-
+
Тема

и крутились, чтобы никто не углядел, как я сквозь продух из подполья выползаю. Сейчас бы уже не вышло, а тогда я совсем мелкий был, в любую щель просочиться мог. Боялся, что собаки наши меня учуют да забрешут. Боялся, что на двор кто по нужде выйдет. И только уже добравшись до лесу, где пахло грибами и сырой еловой хвоей, сообразил: да никто бы за мной не сунулся, даже и углядев. Ночь-то сейчас какая! Раз в тринадцать лет бывает такая ночь, когда выбирается на небосклон Зелёный Старец. Кому охота под взор его попасть?

Мне, конечно, тоже не хотелось, а куда деваться-то? Оставалось на одно то надеяться, что в тёмном лесу, где кроны ёлок и сосен едва ли не смыкаются, он меня не углядит. А уж я на него и подавно смотреть не рискнул.

Да и не до того было. Кончился в душе моей страх, и началась тоска. А тоска, она грызёт побольнее. Куда мне податься-то? К кому? Зачем? Один я совсем на белом свете – а вернее, повернулся белый свет ко мне чёрной своей стороной. И не думал я тогда ни о какой Высшей Воле, а одно лишь понимал: вот бреду по лесу, маленький и жалкий, в мокрых штанах, и деваться мне совершенно некуда. Ну, понятное дело, надо сейчас подальше от трактира моего уйти. То есть уже не моего, а целиком дядюшкиного. Остались там, совсем рядом, на погосте, две могилки дорогие, да только никогда мне к ним не вернуться.

Только понимал я, что побег мой – ничем не лучше судьбы, дядюшкой Химараем уготованной. Там – рабство на чужбине или скорая смерть в руднике, тут – ночной лес, где много всяких водиться, желающих закусить мальчишкой десятилетним. Даже таким тощим и жилистым, как я. Спрыгнет с ветки рысь, бросится сбоку росомаха, окружат волки, расплющит лапой своей медведь… да что медведь, меня и лисица бы загрызла, как нечего делать.

Но не только зверя следовало опасаться. Чем дальше пробирался я сквозь чащу, перелезая поваленные стволы и отводя мокрые ветки лиственной поросли, тем сильнее сжимал меня холод. И понимал я, что никаких волков даже не надо, к утру закоченею тут, и там уж зверьё полакомится.

Но даже если и выйду я из леса, не съедят меня, не замерзну я – потом-то куда? Если в какую окрестную деревню выйду, опознают меня, схватят да и отвезут в трактир. Кто меня помнит, решит, что от опекуна сбежал, а кто не помнит – что от хозяина. Хрен редьки-то не слаще.

Это только в городе спасение, но до ближайшего города, Тмаа-Гурахайи, два дня конного пути. А пешего, тем более моего, не меньше недели выйдет. И что я буду эту неделю жрать? Если, конечно, раньше не замёрзну и не задерёт меня тварь лесная. Или не прикончит сестрица-лихорадица. Про неё тоже не след забывать.

А ведь и лесные твари бывают разные, сообразил я вдруг, и обдало меня ледяной жутью, хотя и без того уже ознобом било. Волки да рыси – это ещё ладно, а если чёрная тень подымется и схватит когтистой лапой? А если духи-светлячки заманят меня в трясину? А если древесная дева сзади

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.