Около кота стр. 165
сразу валит. Полагаю, длинный мешочек с песком то был – отличное средство человека в беспамятство ввергнуть, не проломив ему при том черепушку. Потемнело у меня в глазах, закружились в них жёлтые искры, всё больше и больше их сделалось, и вытянулись они тремя линиями, и полетел я туда… и открыл глаза.
Склонился надо мной господин Алаглани. Свечи между зеркалами, оказывается, уже потухли, и комнату освещали только небольшие факелы, укрепленные в медных кольцах на стенах и забранные стеклянными колпаками с дырочками. Удобная, кстати, придумка – светит ярче свечей, а колпак – чтобы не загорелась стена.
– Ну ты как, Гилар? – отчего-то шёпотом спросил господин. – Пришёл в чувство?
А на руках у него кот нежился. Толстый, довольный.
– И как состояние моего здоровья, господин мой? – ухмыльнулся я. – Внушает ли тревогу?
– Мне, Гилар, многое тревогу внушает, – господин, похоже, не заметил моей намеренной дерзости. – Давай-ка поужинаем, и спать. Трудный был день, а завтра силы потребуются. Гости у нас завтра будут.
Лист 29.
Гости пожаловали к обеду. Вернее сказать, к обеденному времени, то есть когда солнце уже перевалило за полдень. Потому что кормить их всё равно было бы нечем, те припасы, что я из городского дома взял, истощились, а закупиться на постоялом дворе не вышло – улепётывать пришлось, не до закупок. Остался крошечный кусочек окорока, две рыбки вяленые и полторы хлебные лепешки.
Встал я ещё затемно – то есть когда тьма ночная уже слегка разбавилась бледным утренним светом. Дела обычные – натаскать дров, заново протопить печь – она уже остыла чуток, набрать и нагреть воды, чтобы и коней поить, и нам с господином тёплым умыться, как и в городском его доме было заведено.
Хорошо хоть в конюшне здешней был запас сена, не пришлось ломать голову, чем коней кормить. Но вообще заметно, что нежилой этот дом. Странно, как его местные мужички не разграбили.
Господин с утра был крайне молчалив. С неохотой поел, взял на руки кота и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, велев за ним не ходить, а сидеть внизу смирно и вспоминать, что премудрый с многоопытным понаписали.
Я, конечно, учёные воспоминания отложил, более нужным делом занялся. Первый этаж обшарил, тайнички на всякий случай обустроил, потом со свечой в подвал спустился – и сделал там интересное открытие. Так-то в подвале скучно было, пусто, холодно. Ни сундуков там не хранилось, ни бочек с разными соленьями да копченьями. Оно и понятно – коли в доме не жить, печи не топить, так и подвал промёрзнет, сгинут все эти соления. У нас в трактире однажды такая беда случилась, ещё когда все живы были.
Так вот, привлекла меня груда поленьев в одном углу. Вот зачем, скажите, в подвале дрова хранить, когда на то особый сарай имеется, да и крытая поленица на дворе? И если уж захотел господин запас тут хранить, то почему свалено всё так? При его-то любви к тщанию и аккуратности!
В общем, разгрёб я эти поленья и обнаружил под ними люк. Тяжёлый, едва сдвинул. Дохнуло снизу холодной тьмой. Ну, ясное дело, подземный ход. Разумно. Если что, в лес можно улизнуть. Я, понятное дело, спускаться не стал. Кто знает, как далеко