Около кота стр. 217
к примеру, о том, вместе нас будут с господином допрашивать или порознь. По всему выходило, что порознь. Он – их главная цель, он чародей, а им к его чародейству ключик нужен. Я же – простой слуга, и тем лишь интересен, что при аресте затеял бой. Впрочем, тут годилось вполне простое объяснение. Господин решил из меня телохранителя вырастить. Потому и военному искусству учил – что, кстати, наши ребята подтвердят, видели же, как мы с ним на заднем дворе упражнялись с арбалетом и саблями. Мешочки со смесями мозголомными тоже можно на его мнительность списать. Мол, опасался грабителей, опасался ночных, потому и вооружил меня этими мешочками. А приглядские же сами виноваты – не представились честь по чести, откуда мне было знать, что они – власть?
Если поверят, то ничего ужасного со мной не будет. Высекут, ясен пень, и отправят на казённые работы. Сбежать оттуда и простецу Хайтару удалось, а мне уж точно как два пальца.
Но куда хуже, если придёт им в голову, что я не просто слуга и даже не просто телохранитель, а ученик чародея. Тогда могу что-то знать, и потому выпускать меня никак нельзя, а нужно допрашивать не торопясь и со всем возможным тщанием.
А многое зависело и от того, как поведёт себя господин. Что, если сломают они его, и расскажет он, как демона чужой печалью кормит и через кота силу чародейскую получает? А вполне возможно. И не таких ломали. Брат Аланар много мне рассказывал про то, как в Пригляде работают, и про Особый Сыск Нориланги, и про бывшую нашу королевскую Секретную канцелярию. А вот про то, как у нас в Надзоре дознание ведётся, говорил неохотно. Рано тебе знать, говорил, и вообще не наше с тобой это дело. У следователей своё служение, у нас – своё. Вместе, говорил, мы единое тело, но у разных членов и назначение разное. Кто-то мозг, а кто-то кулак, а кто-то глаз, а кто-то желудок… В общем, умолчал. Но я так смекаю, что если надо человека расколоть, вытянуть из него тайну – то и Пригляд, и Сыск, и Канцелярия, да и Надзор наш Праведный мало чем друг от друга отличаются. Ибо нужда превыше чести.
Так вот, если расколется он, то мне ничего не грозит. И более того, ребятам тоже. Он ведь всяко не сразу расколется, он условия выдвинет, и они на эти условия пойдут, никуда не денутся. Слуги аптекаря для них всё равно что соринки под ногами. Но если отдаст им господин свою тайну, то получается, зря я работал? Получается, Надзору нашему никакой пользы уже не будет? И чародейство останется безнаказанным, и как оно творится, мы досконально не узнаем.
И тут задумался я, а зачем нам это знание? Не волшбу же творить? Мы ж мало того, что добрые колесиане, мы боевой кулак Доброго Братства, не хухры-мухры. Нам сила особая Творцом дана, чародейство вражье на нас не действует. Хотя… если не действует, то как же тогда зеркала и свечи? Как же удавалось господину ввести меня в тонкий сон, горести глубинные на поверхность души вытягивая? С другой стороны, а тот случай на постоялом дворе, когда он семёрку ночную шибанул