Около кота стр. 243
о которых мог догадаться. Теперь перехожу к тому, чего никто не знает, кроме меня, принцессы и Гирхая.
– Ну, кое о чём догадаться всё-таки можно, – заметил я. – Глаза-то у меня есть.
– Да, Гилар, – спокойно произнёс он. – Принцесса Хаидайи – моя жена. Странно звучит, не правда ли? Принцесса – замужем за лекарем, чей дед был крепостным землепашцем, а отец – мельником! Какой позор для царственного рода! Но всё именно так обстоит. Восемь лет назад, когда начались её скитания, судьба нас свела. Мне тоже тогда приходилось скитаться… я был, можно сказать, странствующим лекарем. В больших городах появляться мне было опасно, в деревнях же
никому дела не было до того, что полковой лекарь Алаглани отказался присягнуть Новому Порядку и бежал из расположения полка. Тем более, что и полка вскоре не стало – если помнишь, Нориланга сразу после Одержания двинула свои войска, но увязла в сааримайских болотах. Однако месяца три война была жаркой, и бывший мой полк выкосила панцирная кавалерия. Но всё равно могли оставаться люди, которые помнили мой отказ. Так вот, однажды в дождливый осенний вечер меня позвали к больной… Эх, долго рассказывать, да и момент не лучший. В общем, суть такова: мы с принцессой Хаидайи полюбили друг друга и поняли, что это не случайное чувство. Поняли, что Творец Милостивый предназначил нас друг другу. Мы поженились, старенький селький брат совершил над нами священнодействие, хотя знал только наши имена. Мало ли мужчин с именем Алаглани? Мало ли девушек с именем Хаидайи? Кстати, спустя неделю после совершения обряда этот брат скончался. Я искренне надеюсь, что от старости, ему ведь за девяносто было. Так что некому и подтвердить уже сам факт нашего брака. Пресветлый Гирхай был крайне недоволен поначалу. Понимаешь, почему?
– А то как же! – блеснул я познаниями. – Вступив в брак с человеком не монаршьей крови, пусть даже и высокородным, она теряла право на престол. А уж тем более сын мельника…
– Именно! – подтвердил он. – Но со временем князь Гирхай смирился. Во-первых, потому, что любит Хаидайи как родную дочь. У него-то семьи нет. Была, точнее, но уже двадцать шесть лет как его жена и трое сыновей умерли. Слышал, наверное, об эпидемии Чуросайской Чумы? Во-вторых, чем дальше, тем больше он понимал, что и незачем принцессе эти самые права на престол. Престол для неё столь же достижим, как любая из трёх лун. В общем, старик перестал на нас сердиться.
– Понимаю, – заметил я. – Он даже мог счесть ваш брак проявлением Высшей Воли. Ведь чем принцесса дальше от трона, тем целее её голова. Разве не так?
– А через девять месяцев, – продолжил господин Алаглани, – у нас родился сын, Илагай. И вот тут-то всё и началось. Тут-то и пришла беда.
– Его сочли наследником престола? – предположил я. – И начали покушаться, чтобы не осквернил трон простецкой кровью?
– Нет, Гилар, – вздохнул аптекарь, – всё гораздо хуже. Уж с интригами дядюшка Гирхай как-нибудь бы управился. Дело в другом. Илагай родился очень больным. Кстати, многие из сподвижников принцессы шептались, что это кара за неравный брак. В общем, едва родившись, Илагай тут же начал умирать. И я, лекарь, и смею сказать, очень неплохой лекарь, ничего не мог с этим поделать. С