Октябрь, который ноябрь стр. 24
посадил «давай, Борька, учись амуницию вправлять, оно пригодится».
Пригодится ли портняжно-солдатское умение Борису Салькову? Или все и кончится вот здесь и сейчас, на набережной? Об охране объекта сведений не имелось. Не всесильна разведка Центра. Вся надежда на внезапность и решительность. У капитана Сорви-Голова получалось, а сейчас дело и нужнее, и справедливее — стрелок точнее любого книжного героя обязан быть.
Вновь прошел толстый чиновник — уж из присутствия возвращается, быстро управился. Протопал точильщик со станком за плечами, шумные бабы с корзинами, расхристанный солдат без винтовки. Катили извозчики, из-под поднятого верха коляски донесся возмущенный писклявый дамский голос. Ну, капризничайте буржуазия, капризничайте…
Читал Борька книжки Буссенара, Майн Рида и Дойла. Герои там непременно сохраняли хладнокровие и присутствие духа до самого нужного момента. И в истории так же: Гриневицкий и иные народовольцы — истинные герои, не дрогнули, знали на что шли. Вот только как бы это сказать… как у них с организмом получалось?
Чем больше Борька размышлял о слабости собственного организма, тем больше злость брала. Чаю перед уходом перепил, вот же бестолочь. Меньше часа прошло, как на Английской торчим, а уже поджимает. Понятно, прохладно и нервы, но разве такие мелочи должны отвлекать?
Стрелок вздрогнул — стоящий на противоположном стороне набережной, любующийся рекой и мостом Андрей-Лев снял шляпу и пригладил волосы. Уже?!
Автомобилей в городе немного. Но ошибиться вполне можно: номера грязноваты, да и указать время могли неточно. Хотя Лев нужный «форд» военного министерства от «руссо-балта» или «рено» уж точно отличит. Да и вообще трудящийся люд в авто не разъезжает.
— А мне вообще без разницы кто там, — прошептал Борька, стискивая в кармане рукоять пистолета.
Нет, кисть порасслабить, дыхание перевести. Браунинг модели 1903 — отличная машинка, осечки не будет. Предохранитель наказано спускать в последний момент, инструкция в голове застряла намертво.
«Форд», потрепанный, с поднятым верхом, снизив скорость, вывернул на набережную. Невысокий юноша в гороховом мешковатом пальто уже двигался параллельным курсом по тротуару — слегка неестественные движения, но вполне спокоен, смотрит в сторону мостовой и реки. Внезапно метнулся наискось, проскочив под мордами лошадей ломовика, рванул чуть ли не под фырчащую машину, вскочил на подножку…
Они! Борька увидел лицо генерала — с роскошными усами, удивленное, но не испуганное, рядом сидела дама — шляпа на глазах, качается дурацкая эгретка. Спереди обернулся шофер в кожаной фуражке, усы-стрелки возмущенно дернулись…
Стрелок крепко держался за стойку, пистолет в руке, предохранитель послушно поддался пальцу. Хотелось крикнуть достойное, что-то вроде «да здравствует революция и свобода!», Борька и сочинял, и слова подбирал. Но сейчас просто сунул ствол в лицо генерала и сказал:
— На, сука!
Выстрел опалил шинель, отверстие оказалось крошечным, сидящий заметно вздрогнул. Дама ахнула, нелепо распахнулся рот с мушкой над верхней губой…
Борька выстрелил еще раз, изо всех сил пытаясь угадать под шинельным сукном расположение генеральского сердца. Теперь как инструктировал связник — контрольная пуля в голову. Выстрел ожёг седеющую бороду, убитый как китайский болванчик откинул голову, за спинку сидения слетела полевая фуражка. Над скулой появилась крупная «мушка» пулевого отверстия. Так тебе, сволочь!
— Отвернись, дура! — крикнул стрелок, с трудом удерживаясь на раскачивающейся подножке.
Генеральша отворачиваться не стала, только плотно заслонила лицо ладонями в перчатках. На