Омут его глаз стр. 24
он впился в мои губы голодным поцелуем и целовал так, будто мог умереть, если бы нас прервали. И через какое-то время я испытала подобные ощущения: мир может рухнуть – пускай, лишь бы мой мужчина не останавливался. Широкие, горячие ладони без устали скользили по моему телу, гладили осторожно, будто я была его хрупким сокровищем.
Я окунулась в омут синих глаз – и последние запреты смело, меня захватило ураганом чувств. Губы пересохли, горло перехватило.
Охотно отвечая на поцелуи, я отбросила ложную стыдливость. Принимала ласку и дарила ее в ответ. Я целовала горьковатую после полынного мыла кожу, прикусывала и тотчас зализывала ранки. Я обезумела сама и сводила с ума.
Дубрав навис надо мной, упершись в вытянутые руки. И мощный, рельефный торс закрыл собой, словно защищая от всех опасностей мира.
– Какая же ты нежная… как родник, чистая.
Он стискивал в своих объятиях, плотнее прижимая к своему напряженному телу. Подчинял исступленными поцелуями, бесстыдными ласками, искушая раствориться в них, отдаться всецело, забыть обо всем на свете.
Властные, жаркие, откровенные прикосновения. И в то же время нежность и трепет в каждом движении, словно я была самой желанной в мире. Единственной. Богиней, перед которой он преклонялся.
Хмелея от поцелуев, я утонула в дурманной бездне, чтобы возродиться вновь…
Потрясающий день плавно превратился в ночь, полную страсти и нежности. Я умирала и воскресала в объятиях моего мужчины. Пила, как вино, хмельную страсть и тонула, тонула в омуте безумного желания…
– Так что там с ведьмами? – напомнила я, когда Дубрав покормил меня из рук невероятно вкусным малиновым пирогом. – Хочу подробных объяснений.
– Тебя пыталась выкрасть ведьма из столичного ковена, – объяснил мужчина, возвращая меня обратно в постель. – Знаки на руках указывают, что твоя мать оттуда.
Вытянула руки – чистая кожа, никаких меток, но я поверила на слово.
– Выходит, не зря меня обзывали ведьмой – я ею родилась. Впрочем, это неважно – теперь я зельевар, хоть и без диплома по их милости. Появились в моей жизни, когда я в них уже не нуждалась, и испортили все.
– Почему без диплома? – Дубрав удивленно вскинул темную бровь. – Ты не планируешь закончить приготовление зелья?
– А как я это сделаю, если я здесь, а герцог там?
– Там, – Дубрав выделил голосом слово, – оказаться легко – я открою тебе путь.
Откроет мне путь?.. Последние сутки выдались сложными, сил на удивление не осталось.
– Кто ты?
Мужчина закинул руки за голову и с ласковой снисходительностью поинтересовался:
– Тебе не кажется, что слишком поздно для знакомства?
– Нет, узнавать друг друга никогда не поздно. – Усевшись, я прикрылась покрывалом, норовившем соскользнуть с голой груди. – Живешь в зачарованном лесу, управляешь силами природы, но при этом с легкостью открываешь телепорты. Я думала, ты мне снишься… А это все было по-настоящему, ты каждую ночь таскал меня… куда, кстати?
– В мой дом. – Во взгляде Дубрава неприкрытая нежность. – И я надеюсь, что тебе здесь понравится, и он станет и твоим.
Я утратила дар речи. Это что, брачное предложение?
– Если здесь не понравится, посчитаешь, что слишком необычно, куплю обыкновенный дом в городе, который придется тебе по вкусу.
Да нет… Это не предложение – он решил все за меня и позволяет лишь выбрать место, где будем жить. Неожиданно. Пугающе.
Пальцы дрожали, и я выпустила покрывало, наготой отвлекая мужчину от своего растревоженного состояния. Путаница в мыслях, чувствах. Меня всегда страшил чужой напор.
– Ловко ты ушел от ответа… Так, кто ты, Дубрав?
– Я особо и не скрывался, – он усмехнулся. – Произнеси иначе мое имя.
– Дубрав… Дубрав… – Голова шла кругом.
– А если Вубрад? – подсказал мой страстный любовник.
Какая простенькая анаграмма… Вубрад – бог путей, бог жизненных перекрестков и выбора. Когда люди поверили, что хозяева своей судьбы, они перестали ходить в храмы за советом. Вубрад поддержал нечисть, выступившую против магов, и исчез после войны. Говорили, что бог пути ушел в иные миры. А он затаился в лесу,