Опанасовы бриллианты стр. 138
и яростно стукнул кулаком по столу. — Ты что, погубить нас всех задумал? Завтра же у любого врача покупай справку о любой болезни, бери отпуск за свой счет и уезжай в Кисловодск, Сочи или хоть к самому черту, но чтобы тебя я тут больше не видел! И ночуй сегодня здесь, не смей ездить в Москву!
С этими словами разъяренный Красовский выбежал из дачи, злобно хлопнув дверью.
Вера видела, как поспешно вышел ее отец, но не окликнула его. Вера подождав немного, не выйдет ли и Аркадий, решила зайти к нему сама.
Когда она вошла, Аркадий испуганно обернулся.
— Что это у тебя вид
такой странный? — встревоженно спросила Вера, разглядывая бледное лицо брата.
— Слушай, Вера, — бросился к ней Аркадий, — ты никого не видела возле нашей дачи?
— Видела, как папа вышел. Объясни ты мне толком, что тут у вас происходит? Чего вы тут не поделили? Почему так кричали?
— Ага! — дико выпучил глаза Аркадий. — И ты, значит, нас подслушивала?
— С ума ты сошел! — возмутилась Вера. — Если ты сегодня не в духе, могу уйти и вообще не приходить к вам больше.
— Нет, нет, останься! — схватив Веру за руку, торопливо проговорил Аркадий расслабленным голосом. — Мне страшно тут одному. Не расспрашивай только ни о чем. Потом как-нибудь я сам расскажу тебе все, а сейчас лучше тебе и не знать всего этого…
Вера наблюдала, как нервно ходил по комнате Аркадий, как тряслись его руки, когда он брал что-нибудь со стола. Достав из буфета бутылку коньяку, он жадно выпил сразу две рюмки. Не сдержавшись, Вера заметила:
— Ты зря так много пьешь, Аркадий.
— Неизвестно еще, сколько пила бы ты на моем месте!
— Опять ты начинаешь говорить мне гадости, — обиделась Вера и пошла к выходу.
Трубка бухгалтера КарбованцеваГлавный бухгалтер Березовской фабрики ширпотреба Остап Терентьевич Карбованцев был явно не в духе. Все у него сегодня не ладилось: и очки то и дело сползали с маленького остренького носика, похожего на птичий клюв, и баланс никак не сходился, а более всего раздражала невозмутимая физиономия бухгалтера Тихонова.
Карбованцева возмущал этот неподкупный мальчишка. Однако он утешал себя тем, что «ненормальность» эта у Тихонова по молодости лет, по глупости. Сегодня же Тихонов так действовал Остапу Терентьевичу на нервы, что он отослал его без особой нужды в один из цехов фабрики. И как раз в это время зашел в бухгалтерию Красовский.
— Ты один тут, Остап Тереньевич? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — Мне с тобой серьезно поговорить нужно. — Красовский тяжело опустился на стул. — Опасно работать становится, Остап Терентьевич.
Карбованцев отозвался сочувственно:
— В последнее время, действительно, стало тревожно.
— Похоже разве, что взяли нас на прицел? — спросил Красовский, и серые глаза его настороженно сузились.
— Явных признаков нет, конечно, — осторожно ответил Карбованцев, — но тревожно.
— Да, тревожно, — задумчиво повторил Красовский. — Очень тревожно. И вот, чтобы не влипнуть в неприятную историю, Остап Терентьевич, нужно предпринять кое-что… Я тебе сейчас одно предложение сделаю, ты только не пугайся и не отвечай мне сразу, а подумай прежде.
Красовский помолчал немного, пристально всматриваясь в узенькие, едва заметные под сверкающими стеклами очков глаза бухгалтера, и медленно произнес:
— А предлагаю я тебе, Остап Терентьевич, уничтожить нашу документацию. Инвентарь, так сказать. Стихийное