Опанасовы бриллианты стр. 139
бедствие — пожар, и все сжечь. За это тебе, конечно, не поздоровится. Я сам же привлеку тебя к ответственности — за небрежное хранение отчетных документов. И получаешь ты за это не больше двух лет. И выручать тебя никто не будет. Отсидишь все, что положено. Мы же возьмем на себя заботу о твоей семье. А когда отсидишь, еще получишь, тысяченок двести, к примеру. Вот и подумай теперь об этом.
Карбованцева, казалось, ничуть не удивили эти слова. Он только вынул изо рта трубку и почесал ею затылок. Потом, будто размышляя вслух, проговорил:
— Да-а, задача нелегкая. С одной стороны, сидеть, конечно, и так, и сяк. Пожалуй, даже больше еще дадут, если документы наши попадут на криминалистическую экспертизу. И если даже пущу я слезу на суде и скажу, что согласился на жульничество по принуждению с вашей стороны — все равно дадут немало. Но с другой стороны — двести тысяч меня не устраивают. Я же хороший бухгалтер и знаю, чего стою. Моя цена — полмиллиона.
— Ну, знаешь ли, — невесело усмехнулся Красовский, — это грабеж. Триста тысяч — вот моя последняя цена. А не согласишься, так нам и за меньшую сумму организует этот пожарчик твой неподкупный Тихонов.
— Ладно, черт с вами! — сдался вдруг Карбованцев. — Но только половину этой суммы выдайте мне, так сказать, авансом…
— Согласен, — звонко хлопнул Красовский по руке Остапа Терентьевича. — Но пожар должен состояться сегодня же. Лучше всего в обеденный перерыв.
Карбованцев не возражал. Когда Красовский ушел от него, он стал придумывать, как бы половчее и поестественнее организовать это «дельце».
…Тихонов был настороже. Не понравилось ему, что сначала Остап Терентьевич услал его в цех без особой на то нужды, а в обеденный перерыв направил на станцию навести справки, тогда как все это можно было бы выяснить и по телефону. Тихонов, однако, сделал лишь вид, что отправляется на станцию, на самом же деле он устроился в
садике, откуда хорошо были видны окна фабричной конторы.
Увидел он оттуда немногое, так как воровато осмотревшись по сторонам, Остап Тереньевич тщательно задернул окно занавеской. К чему бы это? Анатолий долго ломал себе голову, пока не заметил, как тонкая струйка дыма потянулась вдруг из конторы через полуоткрытую форточку.
«Пожар, видно, решили устроить сволочи!» — сообразил Тихонов и бросился через кусты к дверям конторы. У входа он столкнулся с Карбованцевым.
— С ума ты что ли спятил — на живых людей бросаешься! — с деланным испугом воскликнул главный бухгалтер, загораживая Тихонову дорогу. Но Анатолий оттолкнул его в сторону.
Был обеденный час, и контора пустовала. Он распахнул дверь комнаты главного бухгалтера и увидел на столе дымящуюся трубку Остапа Терентьевича. Она лежала на пачке документов, часть из которых уже тлела и дымилась.
Тихонов схватил трубку, струхнул на пол искрящийся табак и поспешно затушил уже загоревшиеся накладные. Вошедшему почти следом за ним Карбованцеву он сказал укоризненно:
— Ох, Остап Терентьевич, сожжете вы когда-нибудь своей чертовой трубкой всю нашу фабрику. Ведь еще чуть-чуть — и запылала бы наша контора.
— Тьфу ты, чертяка! — испуганно заговорил по-украински Карбованцев. — Ну що ты з нею будеш робить?
Он почти вырвал трубку у Анатолия и яростно хватил ею об пол.
— Ну, а бумаги як