Опасайтесь бешеного пса стр. 42
стать сменными мастерами.
Он и про себя не забыл. Наконец купил отличную квартиру, расселив коммуналку. Сделал ремонт, как теперь говорят, по евростандарту. Заказал мебель по индивидуальному проекту.
Первая продукция пошла в его двух магазинах очень неплохо, и он уже думал о расширении — о второй фабрике, о магазине в Москве. По его расчетам, срок окупаемости проекта исчислялся одним годом. Год — и его фабрики начнут качать чистую прибыль. Поэтому он без особой печали смотрел, с какой скоростью утекают деньги, взятые в банке. По договору банк был обязан дать ему со дня на день вторую ссуду для покрытия первой, а также для закупки новых партий сырья. И тут выяснилось, что банк ему ничего не обязан давать, а вот он — был обязан вернуть ссуду. Тот самый договор о намерениях, который он столь скрупулезно обсуждал, оказался бумажкой, никого ни к чему не обязывающей. «Я был намерен стать председателем Земного шара, да как-то передумал».
Как потом он понял, банк таким образом раздел не одного его. В день возврата ссуды остатки на счетах его фирмы арестовали, и он перестал владеть всем, что у него было. Хорошо, хоть хватило ума записать квартиру на Ольгу. Мало того, поскольку на бумаге стоимость фабрики была вдвое занижена, то изъятое имущество не покрыло и половину ссуды.
Тогда за ним и началась охота. И если бы не двоюродный брат, лежал бы Геннадий где-нибудь в бетонном основании нового дома.
— Почему бы тебе не смыться по моему паспорту? — предложил Мишка, узнав о его страданиях.
В первую минуту эта идея показалась безумной. Однако Мишка составил вполне реальный план действий.
В результате через три недели Геннадий пересек границу. Только был он теперь Михаилом Петровым. А Мишка сразу после его звонка из Берлина понес в районную ментовку заявление о пропаже паспорта.
Глава 15. Там лучше, где нас нет
Геннадия поселили в международной общаге на втором этаже двухярусной койки. Здесь в нескольких домах жили эмигранты из всех городов бывшего Союза, а заодно шриланкийские «тигры», афганцы — противники нынешнего режима, жертвы эфиопской диктатуры и разноплеменные авантюристы, каким был и он сам.
— С общаги начинают все. Наймешь маклера, он найдет пустую квартиру, — советовали опытные люди.
У него был неприкосновенный запас — десять тысяч баксов на карточке, которые он решил тронуть разве что под угрозой смерти. На полученное социальное пособие в пятьсот марок нанять маклера было невозможно. Несколько раз эмигрант из Косова, который жил с семьей в той же общаге, водил его на ночные работы в гаражи — мыть машины. Работодатель — веселый пузатый немец, приняв работу, расплачивался сразу — выдавал по двадцать марок. Эта сумма Геннадия не радовала. Он уже подумывал, не рвануть ли назад, как нежданно работа нашла его сама. Он шел в глубоком унынии по улице и вдруг услышал оклик:
— Эй! Мужик! Тебя, тебя зову!
Оглянувшись, Геннадий не увидел ни одного из прохожих, которых можно было бы принять за русских. Прохожих вообще не было рядом. Зато у бара «Русский медведь» стоял переодетый в медведя зазывала. Он Геннадия и звал, даже призывно махал ему.
— Вы меня? — нерешительно спросил Геннадий.
— Давно из Питера? — отозвался тот.
Со стороны сцена могла показаться идиотской: человек беседовал с медведем. Но