Операция «Пепел» стр. 307
знаю…
– Ты, может, с Рябухой и договорился. А? – Запоздалая догадка блеснула в голове Котляра. – Замастырили с ним в поленья железяки, а слитки того… поделили. Ну, паскуда, говори! Он же тебе родня!
– Ничего мы не делили… Я не знал, что в контейнерах… – Бульбаш, как ребенок, всхлипывал и молил о пощаде.
– Все равно вы украли контейнеры, все равно ты не сделал так, как я тебе велел. Даже если Рябуха кинул нас всех… Все равно такая паскуда, как ты, не должна жить.
Через несколько минут все было кончено.
Железными своими ручищами Колун стянул на горле Бульбаша ремешок, дождался, пока тот перестал дергаться, вывалил наружу синий, мертвый уже язык.
Елена все это видела, пребывала в полубессознательном состоянии – глаза ее лезли от страха из орбит.
– Ну, может, ты скажешь, где слитки? – тихо стал спрашивать Елену Котляр. – Ты же у нас главная закоперщица. Ты могла и Бульбашу не сказать, у тебя хватило бы ума и железяки в поленья затолкать. Ну! Будешь говорить? Или…
Он оборвал себя на полуслове: в соседнем купе стукнула дверь, кто-то из пассажиров потопал, шаркая ногами, в туалет.
Глаза Елены, обращенные к Настоящему Полковнику, молили.
Они были согласны на все.
Они клялись в вечной верности и в гробовом пожизненном молчании.
Они хотели жить.
Но Котляр не верил им. И слишком велика была потеря – три слитка золота, шесть килограммов!
Он не мог простить Бульбашам предательства.
Елена тоже должна была умереть.
Дождавшись, пока вернется и затихнет за стеной соседнего купе пассажир, Котляр кивнул Колуну.
Когда Елена затихла, буднично сказал боевикам:
– Положите их на полки, укройте как полагается, пусть отдыхают. Уж их-то не скоро потревожат… У нас будет время. И в тамбуре там приберитесь. Сейчас на какой-нибудь станции слиняем.
– Шеф, с проводницами чего делать? Та, другая, в халате, живая, дышит.
– Ее пожалеешь – себе хуже сделаешь.
– Понял.
Мормышка мягкой кошачьей походкой двинулся к купе проводниц, прислушался; да, проводница на нижней полке дышала, но была без сознания.
Он додушил ее, повернул на бок, прикрыл простыней. Сказал вполголоса:
– Простите, девчата, вы не виноваты, подвернулись под руку…
Мормышка закрыл дверь купе на ключ; точно так же, как и то купе, где ехали Бульбаши, закрыл сам Настоящий Полковник.
На какой-то маленькой станции, где «Руси» останавливаться не полагалось, Котляр сорвал стоп-кран. Поезд дернулся, зашипел воздух, захлопали двери вагонов…
Все трое, не дожидаясь полной остановки состава, спрыгнули в темноту. Вслед им неслось:
– Хулиганье проклятое! Это что вам – игрушки, стоп-краны срывать?!
– Напьются и хулиганят. Нет, ты подумай!
– А милиция наша где? У нас же едут сержанты!
– Спят, наверное, со шлюхами!
– Так разбуди, Ларис, это же где-то у тебя!
– У меня нет, они в бригадирском, у Жилетова.
– Беги скажи!
– Сейчас…
Как только Лис понял, что произошло экстренное торможение и к нему машинист поезда не имеет отношения, он тут же решил, что сообщник или сообщники террориста Полуянова «делают ноги». Значит, он был прав в своих предположениях, значит, Полуянов был не один. И сообщники, поняв, что Полуянов в руках у милиции, дождались ночи и решили бежать.
Что ж…
– Шкабрин, бери двух сержантов и – вперед! В случае вооруженного сопротивления бейте на поражение.
– Есть!
Увидев