Операция «Пепел» стр. 312
его руке все сказали.
Избили и Армавирского.
А бить наркомана, который недавно укололся и еще кайфовал… Опасное это дело, ребята, очень опасное! Уж лучше было переждать до утра, несколько часов, а тогда уж и допрашивать, добиваться правды и признаний. Ну и воспитывать, конечно. С пьяного какой спрос? Тем более с уколотого наркомана. Себе дороже.
Держиморда не хотел ничего знать, поведение подчиненных его взбесило. Лучший конвой роты! Позор!
До утра он ждать не хотел – кулаки чесались. Прапорщику надо было немедленно проявить свое служебное рвение, наказать виновных и с чистой совестью идти потом спать.
Выхватив из кобуры пистолет, Держиморда тыкал им в лоб то Фазану, то Алику Армавирскому:
– Где шприцы, суки? Где дурь прячете? Перестреляю, как котят! Ну? Будем признаваться? Или будем помирать?
Наркоманы – белее смерти, однако молчали. И помирать им не хотелось, но и рассказывать о своих тайнах они явно не собирались.
Прапорщик взвел курок:
– Ну?! Прощайтесь друг с другом. Скажем вот с Батищевым, что вы в состоянии наркотического опьянения пытались… покончить с нами и выпустить зэков. Пришлось применить оружие. А? Годится?
Алик не выдержал, сказал:
– Было только два шприца, товарищ старший прапорщик. Больше нет. Из Москвы взяли. Честное слово!
– Как пронес в вагон? Где мак варил? Когда?
– В казарме, в сушилке.
– Мак там еще есть? Заначил где-то?
– Да, есть. Спрятал.
– Вернешься – сдашь мне, понял? На губу обоих! Минимум по десять суток. Я вам покажу… твою мать… дышло… раки вареные… Мразь!
– Понял… отдам… больше не буду…
Армавирский говорил с трудом – Батищев припечатал его тяжелым ботинком в грудь, явно ушиб легкие, дышать было трудно.
Держиморда, удовлетворившись экзекуцией и «добровольными признаниями» подчиненных, плюхнулся широким задом на постель.
Велел Батищеву:
– От наряда обоих отстранить. Оружие отобрать. Закрыть… зэковских свободных нет? Значит, в нерабочем тамбуре, пусть малость там охладятся. Утром возьмем с них объяснительные. Все. Вперед и с песнями! У, сучары, наркоты им захотелось! В следующий раз яйца поотрываю! Пошли!
Махнув волосатыми лапами, отдуваясь и вытирая с красного лица трудовой пот, Держиморда выпроводил подчиненных из купе, растянулся на полке, сказал сам себе – громко и возмущенно:
– Во козлы! Нашли время ширяться. Зэков полный вагон, людей в отделении не хватает, а они… Пидоры!
Поворчав для порядка еще, прапорщик задремал с высоким чувством исполненного долга, а потом плавно перешел в глубокий сон, захрапел – да и пора было, шел первый час ночи. Могучему организму бравого служаки требовался законный плановый отдых.
Запертые в нерабочем тамбуре Фазан с Аликом Армавирским скучали недолго. Алик, ухмыляясь, отпер треугольным ключом один из ящиков, встроенных в стенку, пошарил где-то между трубами рукой, вытащил из тайника небольшой сверток.
– Козел! – сказал он в адрес начальника конвоя. – Чтоб я тебе да шприцы отдал?!
Шприцев в свертке было четыре, каждый уже наполнен коричневатой жидкостью, и Фазан с Аликом тотчас укололи друг друга. А два шприца спрятали на следующий раз.
– У меня еще в вагоне спрятано, не переживай, – заговорщицки подмигнул Армавирский Фазану. – Ширнемся потом, когда захочем. И хрен он чего найдет. И за побои поплатится вместе с Батищевым. Вернемся вот в Москву… У меня кореша есть на гражданке, скажу кое-кому, а они пусть попробуют