Операция «Пепел» стр. 319
громадные ящики, контейнеры, и Армавирский, высунув в окно ствол автомата, дал по ним очередь. Потом еще одну, еще…
Дурной пример, как известно, заразителен, стал строчить в окно и Фазан – влупил длинную очередь по летящему навстречу светофору: горел как раз желтый, что означало: «Сбавь скорость! Тихий ход!»
Разбитый светофор-циклоп тут же погас, унесся куда-то назад, в ночь и грохот.
Тратить весь боезапас они не стали: Фазан берег патроны для Римульки, а Армавирский – так, на всякий случай. Окончательно разума они не потеряли, какие-то жалкие его остатки еще плескались в разжиженном наркотиком мозгу.
Отложив автомат, Алик взялся терзать тифон-гудок электровоза, поезд теперь летел с низким, железным ревом. На нервы это действовало классно.
Потом Армавирскому и это надоело.
Через окно он вылез наружу. Держась за поручень, рискуя сорваться, медленно и осторожно переступая соскальзывающими с буферного выступа сапогами, он тем не менее благополучно добрался до правого окна и теперь через стекло строил Фазану рожи. А тот хохотал, гримасничал в ответ, приплясывал в слабо освещенной кабине, орал что было мочи:
Я теперь тебя убью!
Потому что я тебя люблю…
Помолчал, поперхнувшись собственной слюной, а потом заорал с новой силой:
– Летим! Лети-и-и-и-м! Ура-а-а-а-а…
Ему и правда казалось, что поезд уже оторвался от земли и взмыл в ночное небо, помахивая, как змей, зеленым длинным хвостом.
* * *Хорек оказался хорошим организатором (в свое время он работал в райкоме КПСС, инструктором орготдела) и неплохим военным тактиком.
По его команде те зэки, в руках у которых оказались «калашниковы», ринулись в бригадирский вагон.
К тому времени, когда вооруженный отряд во главе с Хорьком, хлопая тяжелыми тамбурными дверями, двигался с головы поезда в его середину, законные машинист и его помощник, Максимыч и Санек, как мы помним, уцепились-таки за поручни одного из вагонов и на несколько минут опередили разбойников. Эти минуты позволили начальнику поезда Жилетову и майору милиции Лисицыну оценить сложившуюся обстановку и кое-что предпринять.
Запыхавшиеся от бега по вагонам, страшно переживающие машинист и помощник – выбросили же из кабины! – потребовали от Жилетова, который сидел в служебном купе-радиоузле и ждал, чем закончится допрос террориста Полуянова и какие в этой связи последуют команды от оперативников, решительного вмешательства.
Максимыч с порога купе заорал:
– Начальник! Звони давай! Вызывай ближайшую станцию! Сообщи: поезд захвачен пьяными солдатами… Точнее, электровоз. Понял? Меня с помощником выкинули из кабины!
– К-как то есть выкинули? Кто?! – Жилетов раскрыл от удивления рот.
– Два солдата, из конвоя. Они или пьяные, или уколотые. Ненормальные, одним словом. Глаза бешеные, ничего слушать не хотят, автоматами грозили. А на ствол не полезешь. Вон, Санек не даст соврать.
– Погоди… А начальник этих солдат где? Я же видел – прапорщик у них, толстый такой…
– Черт его знает, где этот прапорщик! – в сердцах сказал машинист. – Я его не видел. Некогда было ходить спрашивать. Когда стоп-кран сорвали, подошли эти двое, закурить попросили, Санька на землю свалили. Потом один из них в кабину ко мне полез, «калашников» в лицо. Жить, мол, хочешь? Слезай с кресла, я поезд поведу. Ну и все такое прочее. А мы с Саньком еле-еле успели уцепиться, поезд-то уже пошел…
– Да-а… Вот сволочи, ты подумай! А в вагоне этом,