Орден для Поводыря стр. 161
и без излишней подобострастности. И умеющий быть благодарным. А уж седой прибалт постарался – расписал в красках мои приключения, отвлекающие внимание разбойной шайки от действительной их цели.
Кстати сказать, теперь, узнав Захария Михайловича, я нисколько не сожалел о выпавших на мою долю неприятностях. Было даже в какой-то мере приятно, что вот так, даже ничего о его существовании не ведая, умудрился помочь отважному промышленнику добиться своего.
После веселого обсуждения случившихся со мной недоразумений, перешли к деловому разговору. Как я уже, кажется, говорил, была у меня идея использовать его энтузиазм и опыт в разработке весьма и весьма перспективного золотоносного района на севере Алтая, вдоль реки Ануй. Там и в мое-то время добыча только-только подготавливалась, а сейчас и подавно – о двух десятках богатых золотым песком ручьев, стекающих с отрогов Плешивой горы, никто и не знает.
У меня, конечно же, оказалась с собой карта, где давно уже отметил это, и еще штук пятнадцать других, всяких месторождений. Жаль только – не догадался сделать для Захария копию. Ну да переживет. Память у него хорошая – сам минуту назад хвастался, уверяя, что век не забудет оказанную мной услугу.
Цыбульский удивился. Он что, думал – я с него мзду попрошу? Вот еще! Миллион он мне и не дал бы, а в меньшую сумму я свою жизнь и не оцениваю. Тот, кто хоть раз уже умирал, деньги на жизнь не променяет! Это я как специалист утверждаю.
Еще его сильно заинтересовал источник моей информированности. На карте-то моей разные подземные вкуснятины были карандашом обведены да подписаны. Тут вот – золото, а вот здесь – медь. И буковки рядом – большое, среднее, мелкое. Графит, известняк, кварцевые, годные для варки оптического стекла, пески. Железо, серебро, и уголь, уголь, уголь…
— Богатства, — прошептал золотопромышленник, разглядывая лист плотной бумаги. — Вот где богатства-то Сибирские! Не опасаетесь, Герман Густавович, этакое чудо чужим людям в руки давать? Глаз у меня, истинный крест, острый. Узрю, где настоящие ценности скрыты, да и вас с носом оставлю.
— Нет, Захарий Михалыч. Не боюсь. Пока я этой земле хозяин, ничего не получится. А ежели охота будет в разработке полезных человеку даров Божиих поучаствовать, так еще и помогу. И в долю попрошусь. Деньгами, или еще чем…
— Ха. А чем же еще кроме денег?
— Долгами, например.
— Ну да, — помрачнел Цыбульский.
— Насколько мне известно, у господина Лавицкого изрядно ваших наследных векселей собралось?
— Да уж, верно известно. Оська и за полушку удавит, а тут дело, пожалуй, что и миллионом пахнет. Все надеждой тешится отсудить у меня и "Золотой ключик" и прочее тестюшки наследство.
— Это понятно. Но что вы скажите, Захарий Михалыч, если я векселями этими к вам в дело вступлю? Нет! Не в те прииски, что уже у вас есть. А те, что вы по моей карте откроете.
— О! Так они уже у вас? Скажу, Герман Густавович, что буду рад приветствовать нового компаньона. Однако же, на какую долю вы рассчитываете?
Под чай с пирогами пришли к соглашению, что пятнадцать процентов с прибыли – вполне справедливая цена за мои наводки. Ну и конечно, за уничтоженные на глазах должника векселя его тестя. Которые, хотя Цыбульский об этом и
не