Осень женщины стр. 111
раздумывайте. Морис дал вам право сделать с этим письмом что угодно, и показать его мне было не лучшим решением.
– Вы правы, – сказал он наконец. – Теперь оно ваше.
Жюли заперла письмо в ящике своего секретера.
– Я выну его только в том случае, если усомнюсь в правильности своего решения. Тогда оно станет напоминанием о том, что я поступила верно.
Они молча встретились взглядом.
– Вы достойны восхищения, – сказал доктор.
– О боже… – ответила Жюли с грустной улыбкой. – Не думаю, что достойна. Но главное позади. Теперь остается вызвать Мориса. До тех пор давайте забудем об этом. Я хочу, чтобы они поженились без шума, по-простому. Я была препятствием, но теперь я отступаю.
Домье поцеловал ее руку. Он подыскивал слова, чтобы высказать волновавшие его чувства. Мадам Сюржер приложила палец к его губам.
– Ни слова. Обещаете? Теперь давайте спустимся вниз.
VIУже три дня Морис с нетерпением ожидал в Гейдельберге ответа от Клары. Что она ему напишет? Ответит ли вообще? И если ответит, что она может сказать, чтобы это успокоило его тревогу? Ситуация была безвыходной – и для него, и для нее. Единственное, что могло бы дать ему облегчение, было невозможно. Совершенно невозможно. Но он все равно не переставал мечтать, что Клара покинет Париж и приедет к нему в Германию, как недавно это сделала Жюли. Путешествие с Кларой… Морис воображал, как будет держать ее за гибкую талию, целовать ее алые губы, вдыхать аромат ее черных волнистых волос. В памяти всплывали дни, проведенные с Жюли в Кронберге, но теперь он видел на ее месте Клару. Вдруг поток грез оборвал резкий толчок воспоминания, и он явственно услышал голос Жюли: «Если ты когда-нибудь вернешься сюда с другой женщиной, и если маленькая Кэт спросит, что стало со мной, ты скажешь, что я умерла, правда?»
На третий день он получил письмо. Морис сразу узнал почерк Жюли. Сперва он хладнокровно подумал: «Бедная Жюли… Наверное, опять пишет эти бесплодные нежности: я люблю тебя, мой обожаемый! Тебя мучительно не хватает твоей Ю…» Но когда он развернул письмо и прочел, привычное равнодушие покинуло его.
«Друг мой, здесь происходят серьезные события, которые касаются вас. Возвращайтесь как можно скорее. Ваше присутствие необходимо.Он перечитывал короткое послание, словно пытаясь постичь его глубинный смысл. Знакомый почерк, любимая бумага Жюли, но тон и смысл этих строк… Они казались чуждыми ее привычной нежности. «Друг мой» вместо «любимый». Ни одного слова о любви. Такое могла бы написать мать…
Морис строил предположения, но правда даже не приходила ему в голову. Он не мог представить, что Домье мог показать Жюли его письмо Кларе. «Кларе хуже? Или Антуан умирает?» Он отмел первую гипотезу: «Если бы Клара была в опасности, Жюли не стала бы меня звать». Он не мог представить себе, что любящая женщина, продолжая любить, могла бы пожертвовать своей любовью ради другого.
«Антуан умирает. Жюли торопится увидеть меня, чтобы убедиться в моем решении».
Недавно перспектива возвращения в Париж и исполнения обещания ужаснула бы его, но теперь письмо Жюли принесло ему облегчение, пусть и смешанное с тревогой. «Наконец конец этому изгнанию. Я могу вернуться домой». Он убеждал себя, что, вернувшись, сможет быть рядом с Кларой,