Оскал Анубиса стр. 90
про миску совершенно забыл. Не откладывая это в долгий ящик, оставил кошку в ванной, а сам отправился сделать заказ портье. Возвратившись в ванную, Алекс увидел, что кошка как сидела на прежнем месте, так и , сидит. Более того, она внимательно изучает процесс исчезновения воды в стоке. На серой мордашке был отчетливо виден мыслительный процесс: животное хмурилось, удивлялось, шевелило ушами и, кажется, было недовольно. Попробовав лапой воду, кошка немедленно ее стряхнула и стала облизывать лапу.
— Ну что, замарашка моя, давай мыться, — улыбнулся профессор и стал поливать зверька теплой водой из душа. Он ожидал, что кошка станет вырываться или, на худой конец, громко мяукать, но животное терпеливо переживало процесс мойки. “У нее явно философский склад ума”, — подумал Алекс. Он так увлекся этим делом, что даже вздрогнул, когда дверь ванной открылась и Бетси громким голосом поинтересовалась:
— Профессор, помощь не нужна? — И тут же добавила: — Вы так тихо это делаете, что я даже испугалась, не приключилось ли чего с вами.
— Нет, — поблагодарил Енски, вытирая кошку махровым полотенцем с вензелем отеля. — Все хорошо.
— Ой, какая прелесть! — заворковала девушка, глядя на мокрое животное. — Какая она стала ушастая!
Профессор вытер кошку и посадил ее на диван вылизываться.
Когда Алекс переоделся и археологи мирно устроились на диване с запотевшими стаканами сока в руках, он спросил у Бетси:
— Как, говорите, зовут вашу собаку? — Он кивнул в сторону Хентиаменти.
— Анубис.
— Вот и прекрасно! — воодушевился он. — Тогда кошку будем звать Баст.
Собака подняла голову и пристально посмотрела на профессора, потом лениво потянулась и направилась в сторону кошки. Баст, совершенно не обращая на пса внимания, с упоением вылизывала свою чистую шерсть. Анубис издал утробное ворчание. Кошка лениво повернулась в его сторону и уставилась на него немигающим взглядом желтых глаз.
Немая сцена.
Молчаливый диалог.
Анубис развернулся и пошел к ногам хозяйки. Бетси потрепала его по холке:
— Молодец, хорошая собака.
Енски, наблюдавший все
это через мутное стекло бокала, сказал:
— Элизабет, вы не находите, что мы с вами тоже жили как кошка с собакой. Даже сейчас волею судьбы у вас собака, а у меня кошка. Странно все это, не правда ли?
— Странно. Еще более странно, что вы, профессор, вдруг так резко изменили свою точку зрения, — с легким налетом подозрения отозвалась она.
— Ничего странного, девочка, — устало сказал он. — Человек должен меняться. Обязательно должен. Иначе никогда не сможет разбудить в себе спящего Бога или, что еще хуже, он станет неинтересен, заплесневеет и выйдет в тираж. И никогда больше не сможет заниматься археологией или любым другим делом. О нем не напишут книгу, не сделают фильм, о нем не вспомнят внуки и забудут друзья.
— Но что-то же заставило вас измениться, — начала мисс МакДугал и тут же прикусила язык.
Это звучало обидно. Скорее даже невежливо. Она ясно дала понять собеседнику, что не ожидала от него
такой способности. Старый профессор уловил обличительные нотки и грустно усмехнулся.
— Именно так. Что-то заставило. Настоящему человеку не нужны катализаторы, не нужны обстоятельства, которые приходят извне. Он меняется сам. Потому что ему хватает разума не стоять на месте, а идти и идти вперед, дальше. Ему хватает сил убивать в себе свинью. У меня для такого