Осколки чести. Барраяр стр. 108
обвила его руками. Взятый ею в плен, Форкосиган издал какой-то непонятный звук — то ли вздох, то ли смех. А ей хотелось бы сидеть так вечно.
— Тебе придется отказаться от идеи алкогольного самоубийства.
Он наклонил голову набок.
— А я-то думал, что действую достаточно тонко.
— Не слишком.
— Ну что же, не возражаю. Это чертовски неудобный способ.
— Да, и ты напугал отца. Он так странно на меня посмотрел!
— Надеюсь, не гневно. У него есть совершенно особый, испепеляющий взгляд. Отработан за долгую жизнь.
— Ничуть. Даже наоборот. — Корделия рассмеялась и довернула голову, чтобы получше рассмотреть его лицо. Да, так-то лучше…
— Я и побреюсь, — пообещал он в порыве энтузиазма.
— Не надо так стараться из-за меня. Я ведь тоже вышла в отставку. Как говорят, сепаратный мир.
— Действительно, мир. — Он уткнулся ей в волосы, вдыхая их аромат.
Через несколько недель после свадьбы они впервые совершили совместную поездку: Корделия сопровождала Форкосигана в императорский госпиталь в Форбарр-Султане. Они ехали в лимузине старого графа. Ботари сидел за рулем, совмещая обязанности шофера и телохранителя. Корделии, которая только недавно научилась разбираться во всех оттенках его молчания, показалось, что сержант напряжен. Он неуверенно взглянул поверх ее головы, когда она уселась рядом с Форкосиганом.
— Вы сказали ей, сэр?
— Да, сказал. Все в порядке, Ботари.
Корделия ободряюще добавила:
— Я считаю, что вы поступаете правильно, сержант. Я... э-э… очень рада.
Он как будто успокоился и теперь казался почти довольным:
— Спасибо, миледи.
Она исподтишка рассматривала острый профиль Ботари и думала о тех проблемах, которые он скоро привезет к нанятой им деревенской женщине в Форкосиган-Сюрло. Найдет ли он силы с ними справиться? Она рискнула задать вопрос.
— Вы подумали, что… скажете девочке о ее матери, когда она подрастет? Она ведь наверняка захочет о ней узнать.
Сержант молча кивнул, потом ответил:
— Скажу, что она умерла. Скажу, что мы были женаты. Здесь незаконнорожденным плохо живется. — Его пальцы сжались на руле. — И она ею не будет. Никто не будет ее так называть.
— Понятно. — «Желаю удачи», — подумала она. Потом задала более легкий вопрос: — А вы уже знаете, как ее назовете?
— Элен.
— Красиво. Элен Ботари.
— Так звали ее мать.
Корделия так изумилась, что неосторожно воскликнула:
— Я думала, вы не помните Эскобар!
Спустя некоторое время он объяснил:
— Можно немного обмануть лекарства, если знать, как.
Форкосиган приподнял брови. Видно было, что он тоже удивлен.
— И как это делается, сержант? — адмирал тщательно сохранял нейтральный тон.
— Меня когда-то давно научил один знакомый… Записывайте то, что хотите помнить, и думайте об этом. Потом прячьте записку — так же,
как вы, сэр, бывало прятали ваши секретные папки от Рэднова. Потом, как только возвращаетесь к себе, когда еще не перестало тошнить, достаньте и смотрите. Если сможете вспомнить хоть что-то, сможете припомнить и остальное, пока за вами снова не пришли. Потом делайте то же самое. И опять. Помогает, если у вас еще есть предмет. Вещь для памяти.
— А у вас есть… э-э… предмет? — спросил Форкосиган, явно завороженный неожиданным откровением.
— Прядь волос. — Он опять надолго замолчал, потом добавил: — У нее были длинные черные волосы. Они хорошо пахли.
Испытующе посмотрев на Ботари, адмирал отвернулся. Сейчас у него был вид человека, нашедшего ключ