Осколки чести. Барраяр стр. 163
Как только будет восстановлен порядок, мы полетим к «Генералу». Это чудесный корабль. Я отведу вам каюту инспекторов — ее называют адмиральской, хотя она ничем не отличается от остальных. — Он положил ложку. — Как вам наша еда?
— Чудесная.
— Большинство отзывается иначе.
— Старшина Нилеза был очень добр и внимателен.
— Мы говорим об одном и том же человеке? — удивился Форкосиган.
— По-моему, ему просто надо, чтобы его работу ценили. Попробуйте как-нибудь.
Форкосиган поставил локти на стол, уперся подбородком в ладони и улыбнулся:
— Что ж, попытаюсь последовать вашему совету.
Оба замолчали, чувствуя, как усталость берет свое. Форкосиган откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Корделия опустила голову на руки и задремала. Примерно через полчаса вошел Куделка.
— Мы взяли Сенса, сэр, — доложил он. — Но у нас были… остались трудности с Рэдновым и Дэробеем. Они что-то пронюхали и скрылись в лесу. Я выслал за ними отряд.
Казалось, Форкосиган готов разразиться проклятиями.
— Надо было пойти самому, — пробормотал он. — У них есть оружие?
— У обоих остались нейробластеры. Плазмотроны мы успели забрать.
— Хорошо. Я больше не хочу тратить время на поиски. Отзовите людей и блокируйте все входы в укрытие. Интересно, как им понравится ночевать в лесу? — Глаза его весело сверкнули. — Мы прихватим их позже. Деться им некуда.
* * *Корделия
помогла Дюбауэру забраться в катер — пустой и довольно потрепанный — и устроиться на свободном месте. С прибытием последнего отряда катер наполнился солдатами, включая трех понурых арестантов. Все барраярцы оказались рослыми и мускулистыми молодыми людьми. Пока Форкосиган был самым невысоким из всех, кого она видела.
Они с любопытством разглядывали личных пленных Форкосигана, и до нее донеслись обрывки фраз на двух или трех языках. Догадаться о предмете разговора было нетрудно. Корделия невесело усмехнулась. Юнцы были полны иллюзий относительно того, сколько желания и сил для занятий любовью может остаться у мужчины и женщины после сорокакилометровых ежедневных переходов, сотрясения мозга и удара парализатора; у людей больных и голодных, попеременно присматривающих за раненым и пытающихся не попасть на ужин окрестным хищникам… К тому же совсем немолодых: тридцати трех и сорока с лишним лет. Она закрыла глаза, чтобы не видеть их любопытных физиономий.
Форкосиган вернулся из кабины пилотов и сел рядом с ней.
— Как вы?
Корделия кивнула.
— В порядке. Немного ошарашена этими толпами мальчишек. Кажется, вы, барраярцы, — единственные, у кого нет смешанных экипажей. Интересно, почему?
— Отчасти — по традиции, отчасти, — чтобы поддержать боевой дух. Они вам не досаждали?
— Нет, только позабавили. Скажите, а они догадываются, как ими манипулируют?
— Ничуть. Они считают себя властителями вселенной.
— Бедные ягнятки.
— Я бы не стал их так характеризовать.
— Я имела в виду жертвенных животных.
— A-а. Это уже ближе.
Двигатели завыли, и катер поднялся в воздух. Он облетел вокруг усеянной кратерами возвышенности, а потом взял курс на восток, набирая высоту. Корделия видела в иллюминатор, как под крылом за считанные минуты пронеслась вся местность, по которой они с такими мучениями шли несколько дней. Корабль взмыл над огромной горой — где-то там, на склоне, спит вечным сном лейтенант Роузмонт… Внизу промелькнули снега и ледники, озаренные заходящим солнцем. Они летели на восток — через сумерки, через ночь, потом горизонт ушел вниз, и они вырвались