Осколки чести. Барраяр стр. 191
памяти. Можете рассматривать его как ходячее записывающее устройство — нечто вроде дискеты, которую император прослушивает, когда пожелает.
Корделия искоса посмотрела на человека-робота.
— Очень жаль, что нам не удалось встретиться при более благоприятных обстоятельствах, — осторожно сказала она Форкосигану.
— Здесь не существует благоприятных обстоятельств, — отрезал Форкосиган.
Лейтенант кашлянул и указал взглядом на Ботари, который уставился в стену, заплетая и расплетая пальцы.
— Что теперь, сэр?
— Хм-м. В той комнате слишком много улик, не говоря уже о том, что люди знают, кто и когда туда входил, стало быть, сочинить легенду нельзя. Лично я предпочел бы, чтобы Ботари там вообще не было. То, что парень явно невменяем, вряд ли смягчит принца, когда он обо всем узнает. — Форкосиган подумал. — Вам просто придется исчезнуть раньше, чем мы с Иллианом появимся на сцене. Я не знаю, сколько нам удастся прятать здесь Ботари… Может, я смогу достать транквилизаторы. — Форкосиган взглянул на Иллиана. — Как насчет императорского агента в госпитале?
Иллиан и бровью не повел:
— Попробую что-нибудь устроить.
— Молодец. — Он повернулся к Корделии. — Вам придется побыть здесь. Постарайтесь удержать Ботари в спокойном состоянии. Мы с Иллианом должны поторапливаться, или пройдет слишком много времени между тем моментом, как мы расстались с Форхаласом, и тем, когда подняли тревогу. А такое несоответствие пришлось бы
объяснять. Служба безопасности принца проследит каждый наш шаг.
— Форратьер и принц принадлежат к одной партии? — спросила она, надеясь нащупать какую-то почву в трясине барраярской политики.
Форкосиган горько усмехнулся.
— Они просто были хорошими друзьями.
И он ушел, оставив ее наедине с Ботари в полном смятении.
Корделия усадила сержанта в кресло, а сама уселась по-турецки на постели, пытаясь распространять вокруг себя атмосферу спокойного самоконтроля и жизнерадостности. А это было весьма нелегко: ее переполняла паника, ищущая выхода.
Ботари встал и принялся бродить по комнате, что-то бормоча. Нервный, тихий поток слов был совершенно бессвязным. Медленно текло время, ставшее вязким от страха.
Когда щелкнул замок, они оба вздрогнули — но это оказался Иллиан. Ботари пригнулся и замер, сжав рукоять несуществующего ножа.
— Слуги зверя — это руки зверя. — Голос убийцы был ровным и невыразительным. — Он кормит их кровью женщины. Плохие слуги.
Иллиан с опаской посмотрел на него и протянул Корделии несколько ампул-инжекторов.
— Вот. Сделайте ему укол. Одного достаточно, чтобы завалить атакующего слона. Извините. Не могу задерживаться.
И лейтенант-компьютер поспешно выскользнул за дверь.
— Трус, — пробормотала она ему вслед, но тут же поняла, что он прав. Наверное, у нее действительно больше шансов выполнить эту деликатную миссию — и уцелеть. Волнение Ботари уже приблизилось к критическому уровню.
Корделия отложила все ампулы, кроме одной, и направилась к больному, сияя радостной улыбкой. Однако общую картину сильно портили ее глаза, расширившиеся от страха.
— Коммодор Форкосиган хочет, чтобы вы отдохнули. Он прислал лекарство, чтобы вам помочь.
Ботари недоверчиво попятился, и она остановилась, боясь загнать его в угол.
— Это просто успокаивающее, видите?
— Снадобья зверя опьяняют демонов. Они поют и кричат. Плохое лекарство.
— Нет-нет. Это хорошее лекарство. Оно заставит демонов заснуть, — пообещала она.
Говорить с ним — все равно что идти по канату в темноте. Корделия решила испробовать другой подход.
— Смирно, солдат, — рявкнула она.
Это было ошибкой. Ботари чуть не вышиб у нее ампулу, когда