Осколки чести. Барраяр стр. 201
которые собираются в светлых комнатах, обитых зеленым шелком. Они раздают смерть оптом, целыми кораблями, без страсти, без гнева, вообще без всяких эмоций. Единственное чувство, которое ими движет, — это страх перед будущим. Но преступления, которые они надеются предотвратить в этом будущем, — воображаемые. А те, что они совершают в настоящем, — реальны.
По мере того, как Форкосиган говорил, голос его звучал все тише, так что под конец он почти шептал.
— Коммодор… Эйрел… что тебя мучает? Ты так встревожен, словно за тобой гонятся фурии.
Он попытался засмеяться.
— Да, именно так я себя и чувствую. Наверно, из-за ожидания. Я не умею ждать. Для солдата это
недостаток. Очень завидую твоей способности терпеливо ждать. Ты кажешься спокойной, как лунный свет на поверхности озера.
— Это красиво?
— Очень.
— Звучит приятно. У нас дома нет ни того, ни другого.
Комплимент доставил Корделии непривычную радость.
Иллиан вернулся с подносом, и разговор прервался.
Они поели, затем Форкосиган позволил себе немного поспать — или, по крайней мере, полежать с закрытыми глазами. Но каждый час он вставал, чтобы просмотреть очередные сводки.
Иллиан заглядывал ему через плечо, и Форкосиган пояснял лейтенанту ключевые моменты происходящего.
— На мой взгляд, все выглядит довольно неплохо, — один раз заметил Иллиан. — Не понимаю, почему вы так тревожитесь. Мы и вправду можем победить, хотя у эсков есть немалые резервы. Но они им не помогут, если все закончится быстро.
Чтобы не загонять Ботари в глубокую кому, ему дали прийти в полубессознательное состояние. Он сидел в углу, жалко скорчившись, и то проваливался в дремоту, то просыпался. И во сне, и наяву его преследовали какие-то видения.
В конце концов Иллиан отправился в свою каюту, и Корделия тоже вздремнула. Оказалось, что она проспала долго, и проснулась только тогда, когда Иллиан принес завтрак. Запертая в тесной комнате, она совершенно потеряла ощущение времени. Однако Форкосиган сейчас уже считал каждую минуту. Покончив с едой, он исчез в ванной, принял душ, побрился и надел свежую парадную форму, словно собираясь на прием к императору.
Теперь он сидел совершенно неподвижно, с каменным лицом, уже второй раз проглядывая последнюю оперативную сводку.
— Высадка войск еще не началась? — спросила Корделия.
Он сверился с хронометром.
— Почти час назад. Первые сообщения будут с минуты на минуту.
Появилась сводка текущего часа. Форкосиган начал ее просматривать. Но не успел прочесть и половины, как на экране возникло лицо командора Венна.
— Коммодор Форкосиган? У нас идет какая-то странная информация. Если желаете, я буду передавать вам прямо необработанный материал.
— Да, пожалуйста. Немедленно!
Форкосиган быстро отфильтровал болтовню экипажей и усилил голос капитана одного из кораблей, смуглого коренастого человека, диктовавшего на пленку свой бортовой журнал.
— …противник контратакует! (Ну вот, начинается, мысленно простонала Корделия.) Отвечают выстрелом на выстрел. Наши плазменные экраны работают на максимальной мощности, но тем самым затрудняют нам стрельбу. Мы должны или убрать экраны, чтобы создать необходимую плотность огня, или прекратить атаку… — Передачу прервала помеха. — …Не знаю, как им это удается. Невозможно установить на эти катера такое количество генераторов, чтобы…
Опять помехи. Передача резко оборвалась.
Форкосиган отыскал новый доклад. Иллиан тревожно смотрел на экран. Корделия молча сидела на кровати, опустив голову, и слушала… Чаша победы оказалась нестерпимо горькой.
— …флагман попал под сильный огонь, —