Библиотека

Осколки чести. Барраяр стр. 226

Размер шрифта
-
+
Тема

она была так близка к тому, чтобы предать его, — а ведь это только первый сеанс! Постепенно она успокаивалась и начинала соображать.

— Это была грязная уловка, — монотонно проговорила она, закрыв лицо ладонями.

Мехта улыбнулась — неубедительная, искусственная улыбка, а под ней — возбуждение.

— Отчасти вы правы. Но это был необыкновенно продуктивный сеанс. Гораздо более продуктивный, чем я ожидала.

«Еще бы, — подумала Корделия. — Ты просто в восторге от моего спектакля, верно?» Опустившись на колени, Мехта собирала обломки своего записывающего устройства.

— Извините за аппарат. Не могу понять, что это на меня нашло. Я… уничтожила ваши результаты?

— Видите ли, вам полагалось просто заснуть, — озабоченно бормотала Мехта. — И… о нет, все в порядке, — она с торжеством извлекла из обломков неповрежденную кассету и осторожно положила ее на стол. — Вам не придется снова это переживать. Все осталось здесь. Очень хорошо.

— Могу ли я узнать о ваших предварительных выводах? — сухо спросила Корделия, не отнимая рук от лица.

Мехта рассматривала ее с профессиональным интересом.

— Вы — самый сложный случай из всех, что мне встречались. Но у вас должны исчезнуть последние сомнения в том, что барраярцы… э-э… насильственно перестроили ваше мышление. Прибор буквально зашкаливало.

Она решительно сжала губы.

— Знаете, — сказала Корделия, — мне не слишком нравятся ваши методы. У меня… особое

предубеждение к использованию лекарств без моего согласия. Я считаю, что это противозаконно.

— Но иногда необходимо. Данные оказываются гораздо чище, если испытуемый не знает о наблюдении. Это вполне этично, если впоследствии согласие получено.

— Согласие задним числом, вот как? — промурлыкала Корделия. Страх и ярость внутри нее закручивались в тугую пружину. Она с трудом удерживала на лице улыбку, не позволяя ей перейти в оскал. — Никогда не думала о таком юридическом варианте. Звучит… почти по-барраярски. Я не желаю, чтобы вы мною занимались, — резко добавила она.

Мехта сделала еще пометку и с улыбкой подняла голову.

— Это не выражение чувств, — подчеркнула Корделия. — Это официальное требование. Я отказываюсь принимать от вас дальнейшее лечение.

Собеседница понимающе кивнула. Что она, глухая?

— Потрясающий успех, — радостно констатировала Мехта. — Я не надеялась на этой неделе обнаружить реакцию отторжения.

— Что?

— Вы же не думаете, что, вложив в вас столько усилий, барраярцы не попытаются их защитить? Конечно, вы испытываете враждебность. Только не забывайте: это не ваши чувства. Завтра мы ими займемся.

— Нет, не займемся! — злость и отчаяние стянули голову железным обручем. — Вы уволены!

— Превосходно! — обрадовалась Мехта.

— Вы меня слышали? — вопросила Корделия. Черт, откуда эти визгливые нотки в голосе? Спокойнее, спокойнее…

— Капитан Нейсмит, напоминаю вам, что мы — люди военные. Я не состою с вами в обычных юридических отношениях врач-пациент. Мы оба действуем в соответствии с приказом, преследуя, как я имею основания полагать, воен… Ладно, не стоит. Достаточно будет сказать, что вы меня не нанимали и не можете уволить. Итак, до завтра.

Оставшись в одиночестве, Корделия просидела еще несколько часов, уставясь в стену и бездумно постукивая пяткой по дивану, пока мать не вернулась домой ужинать. На следующее утро она спозаранку ушла из дома и бродила по городу весь день до позднего вечера.

В тот же вечер, чувствуя себя безмерно усталой и одинокой, Корделия села писать свое первое письмо Форкосигану. Первый вариант она выбросила, не дойдя

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.