Осколки чести. Барраяр стр. 264
Спасибо вам. Спасибо. — Голос ее прерывался, лицо исказилось. Через несколько секунд она выпрямилась, снова овладев собой, и кивнула. — Спасибо. Господь да благословит вас.
— О-о!.. — Изумленная Корделия потерла место, куда пришелся поцелуй. — Э-э… Я… Эта честь принадлежит другому, миледи. Я присутствовала при том, как адмиралу Форратьеру перерезали горло, но сделала это не я.
Карин сжала руками колени, глаза ее засияли.
— Значит, все-таки лорд Форкосиган!
— Нет! — Корделия досадливо поморщилась. — Капитану Негри следовало бы показать вам правдивый доклад. Это сержант Ботари. Тогда он спас мне жизнь.
— Ботари?! — ахнула принцесса. — Чудовище Ботари? Ботари, сумасшедший ординарец Форратьера?
— Я согласилась, чтобы меня обвинили вместо него, — пояснила
Корделия, — потому что в противном случае сержанта пришлось бы казнить за убийство и мятеж, а так он остался цел. Но я… но мне не следует присваивать заслуженные им похвалы. Я передам ему вашу благодарность, если желаете, но не уверена, что он помнит о происшедшем. После войны, еще до увольнения, его подвергли чудовищной психотерапии. Тому, что вы, барраярцы, называете терапией… — Корделия подозревала, что методы здешней «психотерапии» соответствуют бетанской нейрохирургии. — К тому же, насколько я понимаю, он и прежде был… э-э… не вполне нормален.
— Да, — подтвердила Карин. — Я считала, что он — раб Форратьера.
— Он смог… смог переступить через рабство. Более героического поступка я никогда не видела. — Помолчав, Корделия спросила: — Вы вините адмирала Форратьера в… э-э… совращении принца Зерга?
(Раз уж они говорят откровенно…)
— Джес Форатьер… — Карин судорожно сжала руки. — …нашел в Зерге единомышленника. Изобретательного компаньона своих мерзких забав. Может быть, не вся вина лежит на Форратьере. Не знаю. — Помолчав, она добавила: — Эзар защищал меня от Зерга, когда я забеременела. Я не видела мужа больше года, а потом он погиб…
— Эзар был прекрасным защитником. Надеюсь, Эйрел окажется не хуже, — осмелилась сказать Корделия.
(Можно ли говорить об императоре Эзаре в прошедшем времени? Похоже, все остальные находят это вполне естественным.)
Усилием воли Карин вернулась к реальности.
— Чаю, леди Форкосиган? — улыбнулась она, возвращаясь к светскому тону. Прикоснувшись к комм-устройству, спрятанному в драгоценной броши на плече, принцесса отдала соответствующие распоряжения. Личная беседа была закончена, и теперь капитану Нейсмит требовалось быстро сообразить, как должна держаться леди Форкосиган на чаепитии у принцессы.
Грегор и телохранительница появились почти одновременно с кремовыми пирожными. Покорив пылкими просьбами сердца дам, будущий император ухитрился получить вторую порцию, но третью Карин решительно запретила. Сын принца Зерга казался самым обычным мальчиком. Корделия наблюдала за ним и Карин с глубоким интересом. Материнство. Все с этим справляются. Насколько же тяжела эта ноша?
— Как вам понравился ваш новый дом, леди Форкосиган? — любезно осведомилась принцесса. Именно таким, по барраярской традиции, должен быть разговор за чайным столом: никаких откровений. Не при детях.
Корделия задумалась над вопросом.
— Усадьба в Форкосиган-Сюрло просто великолепна. Это чудесное озеро… Оно больше любой водной поверхности на всей Колонии Бета, а Эйрел воспринимает его как нечто само собой разумеющееся.
Лишь в эту минуту Корделия осознала, что слово «дом» по-прежнему означает для нее «Колония Бета». Ну и пусть — все равно она согласна провести оставшуюся жизнь в старом замке на берегу озера, в объятиях своего любимого мужа.
— А столица… Ну, она, безусловно, занятнее всего, что есть