Осколки чести. Барраяр стр. 325
в жесткую кровать и тянула к центру планеты. Упасть ей мешали пол, здание… но только не ее воля.
Следом за Эйрелом шел встревоженный санитар, напоминая:
— Не забудьте, сэр, старайтесь говорить поменьше, пока доктор не проведет вам промывание горла.
В окнах замерцал серый рассвет. Форкосиган присел на край постели, взял ее руку и начал поглаживать.
— Тебе холодно, милый мой капитан, — хрипло прошептал он.
Она кивнула. Грудь у нее болела, горло драло, носоглотка была словно обожженная.
— Мне не надо было соглашаться на эту должность, — добавил он. — Мне так жаль…
— Я тоже тебя уговаривала. Ты пытался меня предупредить. Ты не виноват. Мне казалось, эта работа тебе подходит. Подходит…
Он покачал головой.
— Не разговаривай. На голосовых связках появятся рубцы.
Она невесело усмехнулась и приложила палец к его губам, когда он попытался снова заговорить. Он кивнул, смиряясь, и они некоторое время молча смотрели друг на друга. Он нежно отвел с ее лица спутавшиеся волосы, а она поймала его широкую ладонь и крепко прижала к своей щеке — утешая его и себя, пока бригада врачей и техников не забрала Форкосигана на процедуры.
— Мы скоро придем к вам, миледи, — строго предупредил их начальник.
Спустя некоторое время они вернулись и заставили Корделию полоскать горло какой-то омерзительной розовой жидкостью, а после — дышать в некое устройство. Медсестра принесла завтрак, к которому Корделия не притронулась.
Потом в палату явилась комиссия врачей — все как один с мрачными торжественными лицами. Тот, который ночью приезжал из дворца, теперь был аккуратно причесан и одет в штатское. А рядом с личным врачом Форкосиганов стоял молодой чернобровый мужчина в зеленой военной форме с капитанскими нашивками на воротнике. Поглядев на эту троицу, Корделия почему-то вспомнила древнюю легенду о Цербере.
Ее личный врач представил незнакомца:
— Это капитан Вааген из исследовательской лаборатории Императорского госпиталя. Он — наш главный специалист по отравляющим веществам.
— Изобретаете новые яды, капитан? — полюбопытствовала Корделия. — Или создаете противоядия к уже известным?
— И то, и другое, миледи, — без тени смущения отозвался капитан Вааген.
В его поведении сквозила какая-то непонятная решимость и напористость.
У личного врача взгляд был запуганный, но губы его Улыбались.
— Милорд регент попросил меня проинформировать вас о расписании лечебных процедур. Я полагаю, — он откашлялся, — полагаю, что желательно было бы побыстрее произвести аборт. Для вашего выздоровления требуется, чтобы физиологическая нагрузка была устранена как можно скорее.
— И ничего нельзя сделать? — безнадежно спросила она, уже зная ответ по выражению их лиц.
— Боюсь, что нет, — печально проговорил личный врач. Доктор из императорского дворца кивнул, подтверждая его слова.
— Я
провел информационный поиск, — неожиданно заявил капитан, глядя в окно. — Был один эксперимент с кальцием. Конечно, полученные результаты не особенно обнадеживают…
— Мне казалось, мы договорились об этом не упоминать, — с неудовольствием заметил дворцовый врач.
— Вааген, это жестоко, — поддержал его и личный врач Корделии. — Вы внушаете миледи ложные надежды. Нельзя превращать супругу регента в подопытного кролика для ваших злополучных экспериментов. Вы получили разрешение регента на вскрытие плода — успокойтесь на этом.
Мир Корделии мгновенно вернулся в нормальное состояние, стоило ей всмотреться в лицо человека, предлагавшего эксперимент. Она знала этот тип людей: фанатики-энтузиасты, готовые принести в жертву своей — гениальной или безумной —