Осколки чести. Барраяр стр. 373
Ку и из прошедших цензуру новостей. Кто из графов выступил, а кто находится в заложниках, какие части присоединились к какой стороне, где шли бои, каковы потери, кто из командиров остался верен присяге… Бесполезное знание. Корделия поняла, что интересуется всем этим, чтобы отвлечься от ужасов — прошлых и будущих, которые она не в силах предотвратить. Своего рода интеллектуальный вариант бесконечного бега Ботари. Только помогает еще меньше.
Все-таки насколько приятнее читать военную историю с некоторым удалением во времени — скажем, век или два спустя. Она представила себе, как некий археолог из будущего направляет на нее временной телескоп — и состроила ему рожу. Только сейчас ей пришло в голову, что истории войн, которые она любила читать, не освещали самого важного: в них ничего не говорилось о судьбе младенцев…
На третий день она столкнулась в коридоре с чрезвычайно взволнованным Куделкой.
— Что случилось, Ку?
— Иллиан здесь. И привез с собой адмирала Канзиана!
Корделия поспешила за ним в штаб. Друшикко пришлось даже прибавить шагу — чтобы не отстать. Эйрел сидел за столом и, сплетя пальцы, внимательно слушал, а командор Иллиан сидел на столе, покачивая ногой в такт своим словам. Сквозь повязку на руке Иллиана сочилось что-то желтое. Он был бледен, грязен, но глаза его горели торжеством
и несколько лихорадочным возбуждением. На нем была гражданская одежда, выглядевшая так, словно Иллиан украл ее из корзины с грязным бельем, а потом выкупался в болоте.
Рядом с Иллианом сидел человек постарше. Ординарец как раз подал ему стакан, в котором, как поняла Корделия, был фруктовый напиток, обогащенный солями для поддержания истощенного организма. Он послушно пригубил и поморщился, словно предпочел бы что-то покрепче, например, бренди. Низкорослый, толстый, с лысиной, окруженной венчиком седых волос, адмирал Канзиан выглядел совсем не по-военному. Он походил на доброго дедушку — но при условии, что ваш дедушка университетский профессор. В его глазах светился ум. Спокойная властность манер ничуть не пострадала из-за того, что сейчас на нем был не адмиральский мундир, а гражданская рубашка и брюки, извлеченные, вероятно, из той же корзины с грязным бельем, что и костюм Иллиана.
Иллиан говорил:
— …а следующую ночь мы провели в подвале. Отряд Фордариана наутро вернулся, но… Миледи!
— Саймон, адмирал! Я так рада видеть вас обоих!
Канзиан попытался было встать, но все единодушно замахали на него руками, и он только недоумевающе улыбнулся. Форкосиган знаком пригласил Корделию сесть рядом с собой.
Иллиан поспешил закончить свой рассказ. Его эпопея отчасти напоминала похождения Корделии, но в более сложной обстановке захваченной столицы. Канзиан время от времени кивал, подтверждая слова командора.
— Прекрасно, Саймон, — подытожил Форкосиган. — Просто превосходно.
Иллиан улыбнулся:
— Я так и подумал, что вам понравится, сэр.
Форкосиган повернулся к Канзиану:
— Как только вы передохнете, мне хотелось бы ознакомить вас с положением дел.
— Спасибо, милорд. У меня не было никакой информации, кроме той, что официально подавалась Фордарианом, с того момента, как я вырвался из Главного штаба. Хотя из того, что мы видели, можно было понять немало.
Кстати, позвольте похвалить вашу тактику выжидания. Пока все хорошо. Но критический момент уже близок.
— Я тоже так полагаю, сэр.
— А что поделывает Весельчак Нолли на Первой туннельной станции?
— Не отвечает на вызовы.