Осколки чести. Барраяр стр. 384
ее удивлению, Ботари заговорил первым:
— Миледи, вы не слышали ничего нового об Элен?
«Гадаешь, зачем тебя сюда вызвали?» К своему глубокому стыду, она почти забыла про дочь сержанта.
— Боюсь, что ничего нового. Сообщалось, что ее и мистрис Хисопи держат в какой-то гостинице на окраине Форбарр-Султана, переоборудованной под тюрьму. Там много заложников, которых считают не столь значительными. Ее не перевели ни во дворец, ни куда-то еще.
«Элен — не принцесса Карин, она далеко от дворца. Что я смогу пообещать Ботари?»
— Мне жаль было узнать о вашем сыне, миледи.
— О моем мутанте, как сказал бы граф Петер.
Она наблюдала за его руками — они могли сказать больше, чем невозмутимо-непроницаемое лицо.
— О графе Петере… — начал Ботари и умолк, стиснув переплетенные пальцы. — Я хотел поговорить с адмиралом. Я не подумал, что могу поговорить с вами. Мне, наверное, следовало сразу явиться к вам.
— Э-э… Конечно, — промямлила Корделия, пытаясь сообразить, о чем идет речь. «Что еще?»
— Вчера в гимнастическом зале ко мне подошел один человек. Кто он, я не знаю; одет в гражданское. Он предложил мне Элен. Жизнь Элен в обмен на убийство графа Петера.
— Как соблазнительно! — выпалила Корделия. — И какие… э-э… гарантии он вам предложил?
— Вот и я об этом подумал, миледи. Меня казнят — и кому тогда будет дело до незаконнорожденной сироты? Я решил, что это просто очередная проверка. Я потом хотел найти его, все время его высматриваю, но больше не видел. — Он вздохнул. — Теперь мне кажется, что тот разговор был не наяву.
— Разве у вас бывают галлюцинации? — спросила Корделия.
— Нет, по-моему. Только ночные кошмары. Я стараюсь поменьше спать.
— У меня… тоже сложности, — сказала Корделия. — Как вы, наверное, поняли из моего разговора с графом.
— Да, миледи.
— Вы слышали о временном факторе?
— Временном факторе?
— Если репликатор не перезарядить, то через шесть дней он перестанет поддерживать жизнь Майлза. Эйрел считает, что Майлз в таком же положении,
как и все прочие члены семей наших сторонников. Я с ним не согласна.
— Я слышал, что говорят у него за спиной.
— Да?
— Люди говорят, что это нечестно. Сын адмирала — нежизнеспособный мутант, а они рискуют нормальными детьми.
— Я не думаю, чтобы он знал… про такие разговоры.
— Кто же скажет ему об этом в лицо?
— Очень немногие. Возможно, даже Иллиан не решится. — «Хотя граф Петер, надо полагать, передаст ему эти слова, если их услышит». — Черт побери! Все готовы выбросить этот репликатор! — Она нахмурилась и заговорила снова. — Сержант. Кому вы по-настоящему преданы?
— Я присягал на верность графу Петеру, — отозвался Ботари. Теперь он тоже внимательно наблюдал за Корделией, странно улыбаясь одним уголком губ.
— Позвольте сформулировать вопрос иначе. Я знаю: самовольная отлучка — весьма серьезный проступок для графского телохранителя. Но если бы…
— Миледи, — Ботари поднял руку, заставив ее умолкнуть на полуслове. — Помните, там, в Форкосиган-Сюрло, когда мы клали тело Негри во флайер, милорд регент приказал мне повиноваться вашему голосу, как его собственному?
Брови Корделии поползли вверх.
— Да?..
— Он этого приказа не отменял.
— Сержант, — выдохнула она наконец. — Я никогда бы не поверила, что вы так искусны в казуистике.
— А отсюда следует, — Ботари по-прежнему улыбался, — что ваш голос — это голос самого императора.
— Вот как! — восторженно