Библиотека

Осколки чести. Барраяр стр. 399

Размер шрифта
-
+
Тема

тоже было слишком больно думать. — Вы нежно расстались, наутро ты просыпаешься, мучась от неутоленной страсти… Что делают на Барраяре потом?

— Потом — сваха.

— Что?

— Ее родители или мои нанимают сваху. И она… ну… все улаживает.

— А что делаешь ты?

Он пожал плечами:

— Являюсь на свадьбу без опоздания и плачу по счетам, наверное. А чаще всего по счетам платят родители.

«Неудивительно, что он совершенно растерялся».

— Ты ведь хотел жениться? Не просто переспать с ней?

— Да! Но… миледи, я ведь даже в хорошие дни всего лишь полчеловека. Ее родные поднимут меня на смех, если увидят…

— Ты встречался с ее родными? Они тебя видели?

— Нет.

— Ку, ты сам-то понимаешь, что говоришь?

Он выглядел пристыженным.

— Ну…

— Сваха. О Господи!

Корделия встала.

— Куда вы?

— Сватать, — решительно сказала она. Подойдя к двери леди Форпатрил, она заглянула в комнату. Друшикко сидела, наблюдая за спящей; нетронутое пиво и бутерброды остались на прежнем месте.

Корделия проскользнула в комнату и осторожно закрыла за собой дверь.

— Знаешь, — тихо сказала она, — хорошие солдаты никогда не упустят случая поесть и поспать. Потому что никогда заранее не известно, сколько всего предстоит сделать, прежде чем представится следующая возможность.

— Я не голодна.

Вид у Друшикко был сумрачный и какой-то раздосадованный.

— Хочешь поговорить?

Та неуверенно пожала плечами и пересела на кушетку в дальнем углу комнаты. Корделия устроилась рядом.

— Сегодня, — начала Друшикко, — я впервые побывала в настоящем бою.

— И ты действовала превосходно. Ты…

— Нет, — Друшикко с досадой махнула рукой, — вовсе нет.

— Разве? А мне показалось, что все было как надо.

— Я пробежала позади дома, парализовала двух солдат, дежуривших у задней двери. Они меня даже не заметили. Потом заняла позицию на углу. Я видела, как эти люди мучили леди Форпатрил — оскорбляли ее, толкали, тискали… Я так разозлилась, что приготовила нейробластер. Хотела их убить. А потом началась стрельба. И… и я замешкалась. Из-за меня погиб лорд Форпатрил. Я виновата…

— Спокойнее, девочка! Тот солдат, что застрелил Падму Форпатрила, был не единственным, кто в него целился. Падма был настолько одурманен суперпентоталом, что даже не пытался найти укрытие. Наверное, в него всадили двойную дозу, чтобы он привел их к Элис. Человек в таком состоянии заведомо обречен, если он попадает в переделку.

— Сержант Ботари не колебался, — только и сказала Друшикко.

— Да, — согласилась Корделия.

— Сержант Ботари не тратит силы на то, чтобы… жалеть своих врагов.

— А тебе их жаль?

— Мне тошно.

— Ты убила двух совершенно незнакомых тебе людей и хочешь прекрасно себя чувствовать?

— Но Ботари-то чувствует себя прекрасно!

— Да. Ему это доставило удовольствие. Но Ботари даже по барраярским меркам нельзя считать нормальным. Ты хотела бы быть чудовищем?

— Вы его так называете?!

— О, он — мое чудовище. Мой верный пес. — Корделии всегда было трудно объяснять, что представляет собой Ботари — даже себе самой. Интересно, знает ли Друшикко, откуда пошло выражение «козел отпущения»? Жертвенное животное, которое каждый год отпускали в пустыню, чтобы оно унесло с собой грехи избранного народа… Ботари определенно был ее вьючным животным — Корделия хорошо понимала, сколько он для нее делал. А вот ее собственная роль в жизни сержанта была неясна; она чувствовала одно — роль эта чрезвычайно важна для него. — Я очень

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.