Осколки чести. Барраяр стр. 458
захватив его руку, чуть не вывихнул себе плечо в невероятном падении. Ботари дернулся, пытаясь разорвать захват, но не смог и вынужден был сдаться. На этот раз уже он с минуту сидел на ковре, прежде чем подняться на ноги.
— Потрясающе! — выдохнула Друшикко; глаза ее горели. — Особенно если учесть, что милорд настолько меньше ростом.
— Мал да удал, — подтвердила завороженная Корделия.
Третий раунд оказался коротким. Неразбериха ложных выпадов и ударов — и совместное падение, в результате которого вдруг обнаружился захват руки, проведенный сержантом. Тут Форкосиган допустил ошибку, попытавшись освободиться, и совершенно невозмутимый Ботари с громким щелчком вывихнул ему руку. Форкосиган заорал и сделал знак, что сдается. Куделке снова пришлось останавливать незваных помощников.
— Вправь мне руку, сержант, — простонал Форкосиган, сидя на помосте. Ботари уперся ногой в грудь своему бывшему командиру и одним коротким рывком поставил руку на место.
— По крайней мере в этот раз он вам ее не сломал, — ободрил его Куделка, вместе с Ботари помогая регенту встать. Форкосиган побрел обратно к диванчику и очень осторожно уселся в ногах у Корделии. Ботари тоже двигался медленнее и осторожнее, чем обычно.
— Вот так, — проговорил Форкосиган, все еще не отдышавшись, — мы развлекались на борту старого доброго «Генерала Форкрафта».
— Неплохо, — заметила Корделия. — И часто вам приходилось использовать эти навыки в реальном бою?
— Редко, очень редко. Но когда приходилось, мы всегда побеждали.
Зрители разошлись, негромко обсуждая состязание. Корделия пошла с Форкосиганом, чтобы заняться травмами, приготовить горячую ванну и сделать массаж.
Разминая мужу занемевшие мышцы, она снова возобновила разговор о том, что все сильнее занимало ее.
— Как ты думаешь, не пора ли тебе потолковать с Куделкой относительно его поведения с Дру? Она буквально из кожи лезет, чтобы наладить с ним отношения. А он не снисходит даже до элементарной вежливости. Если я не ошибаюсь, бедная девочка влюбилась в него по уши, хотя он и не желает этого замечать.
— А почему ты решила, что он ничего не замечает? — медленно спросил адмирал.
— По тому, как он держится. И это тем более обидно, что они были бы прекрасной парой. Разве ты не считаешь ее привлекательной?
— По-моему, Дру — высший класс. Но я, как известно, вообще неравнодушен к рослым амазонкам. — Он хмыкнул. — Однако если у тебя глаза разгорелись в предвкушении роли свахи… Кстати, как ты думаешь, не связано ли это с материнскими гормонами?
— Мне вывихнуть тебе вторую руку?
— Ох! Нет, спасибо. Довольно с меня и Ботари. Я уже успел забыть, что такое спарринг с нашим сержантом. Помассируй-ка еще немного. Чуть ниже, пожалуйста…
— У тебя здесь
завтра будут жуткие синяки.
— Мне ли не знать. Так вот, прежде чем ты займешься личной жизнью Дру… Ты не забыла об инвалидности Куделки?
— О! — поразилась Корделия. — Я думала, что… его половые функции восстановлены не хуже, чем все остальное.
— Или не лучше. Это очень сложная операция.
Корделия нахмурилась:
— Ты точно знаешь?
— Нет, не знаю. Такого разговора между нами не было. Никогда.
— Гм. Как же быть? А может, ты у него спросишь?
— О Господи, Корделия! Да разве можно задавать такие вопросы! А вдруг ему придется ответить отрицательно? Мне ведь с ним работать, не забывай об этом.
— Ну, а мне работать с Дру.