Осколки чести. Барраяр стр. 473
стороне аллеи. Куделка нерешительно положил свою трость на каменный парапет и протянул ей руки. Они начали ступать, скользить и наклоняться, и Дру с серьезным видом считала такт: — Р-раз-два-три, р-раз-два-три…
Куделка оступился, девушка его подхватила; его руки сжались на ее талии.
— Это все напрасно, Дру! — И он в отчаянии замотал головой.
— Ш-ш-ш. — Она дотронулась пальцами до его губ. — Попробуй еще раз. Я — за. Сколько тебе пришлось практиковаться в координации движений рук, прежде чем у тебя все получилось? Готова спорить, не один раз.
— Старик не позволил мне сдаться.
— Ну, может, я тоже тебе не позволю.
— Я устал, — пожаловался Куделка. «Ну, так переключись на поцелуи, — мысленно посоветовала ему Корделия, с трудом подавив усмешку. — Этим можно заниматься сидя».
Однако Друшикко не отступала, и они начали снова:
— Р-раз-два-три, р-раз-два-три…
И снова их попытка закончилась, на взгляд Корделии, подходящей ситуацией — если бы только одному из них хватило ума и смелости продолжить.
Эйрел покачал головой, и они молча отступили за кусты. Увы — их деликатность оказалась напрасной: какой-то лорд-фор невидяще прошел мимо них, проковылял через полянку, заставив Ку и Дру замереть на полушаге, и, перегнувшись через каменный парапет, привычно блеванул на кусты внизу. Вдруг из темной зоны, ставшей его мишенью, послышались проклятия. Мужскому голосу вторил женский. Куделка схватил свою трость, и пара незадачливых танцоров поспешно ретировалась. Лорда-фора вырвало еще раз, и ставший его жертвой мужчина полез вверх по скользким камням, грозя обидчику физической расправой. Форкосиган осмотрительно увел Корделию.
Позже, дожидаясь машин у одного из выходов, Корделия оказалась рядом с лейтенантом. Куделка грустно оглядывался через плечо на императорскую резиденцию, откуда по-прежнему доносились громкие голоса и музыка.
— Хороший вечер, Ку? — приветливо спросила она.
— Что? О да, поразительный. Поступая на службу, я и думать не мог, что окажусь здесь. — Он моргнул. — Было время, когда я и думать не мог, что вообще где-нибудь окажусь. — А потом он добавил, совершенно огорошив Корделию: — Право, жаль, что к женщинам не прилагаются инструкции.
Корделия расхохоталась.
— Я могу то же самое сказать о мужчинах.
— Но вы с адмиралом Форкосиганом… вы совсем другие.
— Нет… ничуть. Может, мы просто научились на собственном опыте. Многим это так и не удается.
— Как вы думаете, у меня есть шанс на нормальную жизнь?
Он смотрел мимо нее, в темноту.
— Вы сами создаете свои шансы, Ку. И свои танцы.
— Вы говорите точь-в-точь как адмирал.
На следующее утро Корделия перехватила капитана Иллиана, когда тот заехал в резиденцию, чтобы выслушать ежедневный рапорт начальника охраны.
— Скажите мне, Саймон, граф Вейдл Фордариан у вас где — в большом списке или в малом?
Иллиан вздохнул:
— В большом — все, кого я могу припомнить.
— Я хочу, чтобы вы перевели его в малый список.
Он наклонил голову:
— Почему?
Корделия замялась.
— Мне кажется, у него менталитет убийцы. Такие стреляют в спину.
Иллиан скептически улыбнулся:
— Извините, миледи, но это непохоже на Фордариана. Я его знаю. Он всегда производил на меня впечатление откровенного и не слишком умного человека.
Насколько болезненной должна быть рана, насколько жгучим желание расквитаться, чтобы туповатый человек так тонко почувствовал, куда надо бить? Она не знала. И обязательно ли сочетаются личная и политическая враждебность? Нет. Его