Осколки чести. Барраяр стр. 483
когда милорд граф приезжает в город. Кажется, он ходит туда уже много лет.
— В караван-сарай? — недоверчиво переспросил граф Петер.
— Э-э… — начальник охраны взглянул на лакея, словно взывая о помощи.
— Сержант Ботари не слишком разборчив в развлечениях, сэр, — подсказал слуга.
— Да, похоже на то! — проронил граф.
Корделия вопросительно посмотрела на мужа.
— Это очень скверный район, — объяснил он. — Я и сам не пошел бы туда без охранника. А ночью прихватил бы двоих. И наверняка надел бы мундир — хоть и без знаков различия… Но, кажется, Ботари там вырос. Наверное, он видит эту клоаку другими глазами.
— Почему же там так гадко?
— Страшная бедность. В Период Изоляции там был центр города, и реконструкция пока его не коснулась. Минимальное водоснабжение, никакого электричества, полно отбросов…
— Преимущественно человеческих, — вставил граф.
— Бедность? — переспросила Корделия. — Нет электричества? Как же там работает комм-сеть?
— Разумеется никак, — ответил Форкосиган.
— Как же там учатся дети?
— Никак.
Корделия была озадачена.
— Не понимаю. Тогда как жители находят работу?
— Немногим удается поступить в армию. Остальные главным образом паразитируют друг на друге. — Адмирал беспокойно смотрел на нее. — Разве на Колонии Бета нет бедности?
— Бедности? Ну, конечно, у некоторых людей денег больше, чем у других, но… не иметь комм-устройства?
Форкосиган изумленно вытаращил глаза:
— Не иметь комм — самый низкий уровень жизни, который ты можешь себе представить?
— Это же первая статья конституции. «Доступ к информации не может быть ограничен».
— Корделия… Эти люди, по сути дела, лишены доступа к пище, одежде и жилью. У них есть какие-то лохмотья, какая-то утварь, и они ютятся в лачугах, сквозь щели в стенах которых дует ветер и которые пока неэкономично ни реставрировать, ни сносить.
— Нет кондиционирования?
— Отсутствие тепла зимой куда хуже.
— Наверное. Да, ведь у вас тут довольно прохладный климат… Как же они вызывают врача, если больны или ранены?
— Врача? Если они больны, они или выздоравливают, или умирают.
— Умирают, если повезет, — уточнил граф.
— Вы не шутите? — Она переводила взгляд с мужа на свекра. — Это ужасно… Вы только подумайте, сколько талантов пропадает!
— Сомневаюсь, чтобы там скрывалось много талантов, — сухо заметил граф Петер.
— Почему? У этих людей такой же набор генов, что и у вас, — напомнила Корделия.
Старик возмущенно выпрямился.
— Вот уж это вряд ли, моя дорогая. Наша семья принадлежит к форам уже девять поколений.
Корделия подняла брови:
— Откуда вы знаете? Генсканирование известно здесь не более десяти лет.
На лицах у начальника охраны и лакея появилось какое-то неестественно чопорное выражение, но Корделию это не остановило.
— Кроме того, — рассудительно добавила она, — если вы, форы, вели хотя бы наполовину столь бурную жизнь, как та, что описана в барраярских хрониках, то на сегодняшний день у девяноста процентов жителей этой планеты должна быть кровь форов. Как знать, сколько у вас Родственников по отцовской линии?
Форкосиган покусывал кончик льняной салфетки. Глаза его смеялись, но в остальном выражение лица было точь-в-точь как у лакея. Он тихо сказал:
— Корделия, право, нельзя вот так, запросто, сидя за завтраком, объявлять, что мои предки могли быть незаконнорожденными. На Барраяре это считается смертельным оскорблением.
— Да? Наверное, я никогда вас не пойму. Ну ладно. Вернемся к Куделке и Ботари.
— Вот именно. Продолжайте, дежурный офицер.
— Слушаюсь, сэр. Когда они