Осколки чести. Барраяр стр. 491
по-прежнему чувствует себя как нельзя лучше. Разведка доложила, что они надеялись на смуту после смерти Эзара Форбарры и хотели воспользоваться этим моментом как прикрытием для захвата спорных п-в-туннелей. Но регентом назначили меня и… Ну… я, конечно, не назову нынешнюю ситуацию стабильной. В лучшем случае — неустойчивое равновесие. Но, безусловно, не тот развал, на какой они рассчитывали. Отсюда и диверсия с акустической гранатой. Негри и Иллиан процентов на семьдесят убеждены, что это была цетагандийская работа.
— И они… попытаются снова?
— Почти наверняка. Но независимо от того, останусь я жив или нет, еще до конца года они предпримут разведку боем. И если мы окажемся слабы… они станут продвигаться все дальше и дальше, пока кто-нибудь их не остановит.
— Неудивительно, что ты так… погружен в свои мысли.
— Ты нашла вежливую формулировку? Нет, дело не в этом. О цетагандийцах я знаю уже давно. Сегодня, после заседания Совета, появилось кое-что новое. Ко мне пришел граф Форхалас — просить о личном одолжении.
Корделия удивилась.
— Я думала, ты будешь только рад возможности оказать услугу брату Ралфа Форхаласа. Что, это не так? — встревожилась Корделия.
Он расстроенно покачал головой.
— Младший сын графа — восемнадцатилетний оболтус, которого следовало бы определить в военное училище… если не ошибаюсь, он был представлен тебе на церемонии утверждения регента…
— Лорд Карл?
— Да. Вчера на вечеринке он спьяну ввязался в потасовку…
— Ну что ж, дело житейское. Такое случается даже в Колонии Бета.
— Вот именно. Но выяснять свои отношения они отправились на улицу, вооружившись парой тупых шпаг, висевших на стене в качестве украшения, и кухонными ножами. И все обернулось трагично.
— Кто-нибудь был ранен?
— К сожалению, да. Насколько я понял, беда произошла случайно: в неловком падении графский сын ткнул своего соперника шпагой в живот и, видимо, попал в какую-то артерию. Тот почти мгновенно скончался от потери крови. К тому времени как зрители достаточно протрезвели, чтобы вызвать медицинскую помощь, было уже слишком поздно.
— Боже правый!
— Это была дуэль, Корделия. Она началась в шутку, но закончилась всерьез. А за дуэль существует наказание. — Форкосиган встал и принялся расхаживать по комнате; потом остановился у окна, глядя в дождливые сумерки. — Граф пришел просить для сына императорского помилования. Или, если я не могу этого добиться, — замены формулировки обвинения. На суде за простое убийство парень мог бы заявить, что вынужден был прибегнуть к самозащите, и, возможно, ему удалось бы отделаться всего лишь тюремным заключением.
— Это кажется… достаточно справедливым, по-моему.
— Да… Одолжение другу. Или… первая щель, через которую к нам снова вползет этот адский обычай. Что произойдет, когда ко мне снова обратятся с такой просьбой — и еще, и еще? Где остановиться? А если в следующей дуэли будет замешан мой политический противник, а не член моей партии? Значит, все смерти, которые понадобились для того, чтобы искоренить этот обычай, были напрасными? И еще хуже: это будет прецедентом того, как на правительство оказывают давление друзья — а потом последуют группировки. Говори об Эзаре Форбарра что хочешь, но за тридцать лет неустанного труда и беспощадной жестокости он превратил правительство из клуба форов в некое подобие — пусть даже непрочно стоящее на ногах — власти закона, одного закона для всех.
— Я начинаю