Осколки чести. Барраяр стр. 497
ненавистное лицо. Форкосиган как будто и не заметил этого — он продолжал говорить, спокойно и Размеренно. — Ты не попал ни в меня, ни в мою жену. Но ты попал в моего сына. Ты мечтал о мести? Ты ее получил. Посмотри ей в глаза, Ивон. Можно утонуть в этих серо-зеленых глазах. Я буду смотреть в них каждый день, До самой моей смерти. Ты хорошо отомстил мне, Ивон — знай это, знай и помни, что твоя месть навсегда со мной, она, как кость, застряла у меня в горле.
И тогда Форхалас впервые перевел взгляд с него на Корделию. А она в этот миг представила ребенка в своем чреве, увидела, как нежные, еще хрящеватые косточки начинают гнить, скручиваться и растекаться — но не смогла возненавидеть Форхаласа, сколько ни пыталась. Он даже не казался ей каким-то мерзким законченным злодеем. Сейчас она как будто насквозь видела его израненную душу — так, как врачи видят раненое тело с помощью своих диагностических сканеров. Все искривления, и разрывы, и ушибы чувств, каждую раковую опухоль возмущения, а поверх всего этого — огромную зияющую рану от смерти брата.
— Эйрелу это не доставило удовольствия, Ивон, — сказала она. — Да и чего ты от него ждал? Ты хоть сам-то знаешь?
— Каплю человеческой жалости. Он мог бы спасти Карла. Даже в последний миг. Я тогда подумал — может, он для того и пришел.
— О Господи! — выдохнул Форкосиган. Было видно, как его ударила искра этой безумной надежды. — Я не устраиваю спектаклей вокруг человеческой жизни и смерти, Ивон.
Форхалас прикрылся ненавистью, словно щитом.
— Иди к дьяволу.
Форкосиган вздохнул и выпрямился, опустив руку.
— Уведи его, Иллиан.
— Подождите, — выдохнул Корделия. — Я должна знать… Мне надо задать ему один вопрос.
Форхалас угрюмо посмотрел на нее.
— Ты именно этого хотел добиться? Я хочу сказать — когда выбрал такое оружие? Именно этот яд?
Он отвел глаза.
— Оно попалось мне под руку, когда я проходил по арсеналу. Я подумал, что вы не успеете его опознать и вовремя доставить противоядие из госпиталя…
— Ты снял с моих плеч бремя, — прошептала она.
— Противоядие привезли из императорского дворца, — разъяснил Форкосиган. — Это в четыре раза ближе. У императорских врачей есть абсолютно все. А что до опознания… Я присутствовал при подавления карианского восстания. Примерно в твоем возрасте, может, немного моложе. Запах заставил меня вспомнить. Мальчишки выхаркивали легкие красными комками…
Форхалас, не глядя, указал на живот Корделии.
— Я не собирался вас убивать. Я хотел убить только его. Я даже не знал, что ночью вы спите в одной комнате. — Он готов был смотреть куда угодно, лишь бы не в ее глаза. — Я даже не подумал, что могу убить вашего…
— Посмотри мне в глаза, — прохрипела она, — и произнеси это слово вслух.
— Ребенка, — выдавил Форхалас и вдруг разразился мучительными рыданиями.
Форкосиган шагнул назад и встал рядом с женой.
— Не надо было тебе этого делать, — прошептал он. — Я сразу вспомнил его брата. Почему мне суждено нести смерть в эту семью?
— Все еще хочешь, чтобы он упивался своей местью?
— Даже этого не хочу. Ты нас всех опустошаешь, милый мой капитан. Но, о-ох… — Его рука потянулась, чтобы погладить ее живот, и замерла, когда он вспомнил,