Осколки чести. Барраяр стр. 536
Это было истинной правдой — Корделия настолько измучилась, что охотно подошла к пегой лошадке и с помощью мужчин взгромоздилась на ее теплый круп. Они тронулись, и Корделия судорожно уцепилась за куртку почтальона.
— Расскажите, как все было, — в свою очередь попросил Кли.
Корделия предоставила сержанту вкратце (шагая с Грегором на закорках, он мог говорить только очень коротко) поведать об их приключениях. Когда он дошел до подслушанной ими перепалки, Кли расхохотался, но тут же оборвал смех и прижал палец к тубам.
— Они оттуда еще несколько недель не выберутся! Молодец, сержант!
— Это леди Форкосиган придумала.
— Ишь ты! — восхитился старик.
— И Эйрел, и его отец считали, что в сложившейся ситуации отвлекающие маневры будут особенно эффективны, — объяснила Корделия. — Насколько я поняла, силы у Фордариана ограниченны.
— Вы правильно мыслите, миледи. Как солдат, — одобрительно заметил отставной майор.
Корделия в отчаянии наморщила лоб. Что за кошмарный комплимент! Меньше всего ей хотелось думать, как солдат, играть в их бредовые военные игры. Но это барраярское сумасшествие ужасно заразительно, особенно сейчас, когда война окружила их со всех сторон.
«Сколько еще мне удастся сохранить рассудок?»
Свернув на новую дорогу, Кли не останавливался еще два часа. В глубокой предрассветной тьме они вышли к какому-то приземистому строению. Жилье было такого же типа, что и хижина Кли, но побольше: бревенчатый сруб на несколько комнат, а к нему примыкают новые пристройки. В окне мерцал крошечный огонек — самодельная сальная свечка.
В дверях их встретила старуха в куртке, накинутой поверх ночной рубашки; ее седые волосы были заплетены в косу. Жестом она пригласила их войти. Старик — но помоложе Кли — отвел лошадь в сарай. Почтальон явно собрался уйти вместе с ним.
— Здесь не опасно? — ошеломленно спросила Корделия. «И где, собственно, мы находимся?»
Кли пожал плечами:
— Позавчера здесь уже был обыск. Прежде, чем я послал своего племянника. Ничего подозрительного не обнаружили.
Старуха недовольно хмыкнула, но в разговор не вступила.
— Они тут проверили еще не все хутора, — пояснил Кли, — так что по второму кругу пойдут не скоро. Я слышал, что еще не закончили обшаривать дно озера: доставили по воздуху массу приборов. Здесь не опаснее, чем в любом другом месте.
И он ушел присмотреть за лошадью.
Ботари уже снимал сапоги. Наверное, у него ноги в ужасном состоянии. Ее собственные ноги были стерты до крови, от тапочек почти ничего не осталось. А тряпичная обувка Грегора просто рассыпалась. Корделия еще никогда не чувствовала себя настолько усталой, хоть ей приходилось совершать переходы и подлиннее. Казалось, оборванная беременность высосала из нее самую жизнь, передав другому. Она позволила отвести себя в дом, накормить хлебом с сыром и молоком и уложить спать в небольшой комнатке — ее на одну кровать, а Грегора на другую. Вопреки очевидности, она заставила себя поверить в безопасность нового убежища — так же, как барраярские дети верят, что в новогоднюю ночь к ним обязательно придет Дед Мороз.
На следующий день из леса появился оборванный парнишка на гнедой лошаденке — он ехал без седла, обходясь одной лишь веревочной уздечкой. Кли велел Корделии, Ботари и Грегору спрятаться. Он наградил паренька несколькими монетками, а Соня, престарелая племянница Кли, дала ему с собой сладких лепешек. Грегор