Осколки чести. Барраяр стр. 553
распада забьют фильтры почти сразу же, как только начнется обмен за счет внутриклеточных запасов.
Избегая взгляда Эйрела, она смотрела прямо на Ваагена. И тот, в свою очередь, не отводил от нее взгляда. Лицо капитана выражало боль, но боль — не физическую.
— И когда вы с Генри в последний раз обслуживали репликатор?
— Четырнадцатого.
— Осталось меньше шести дней, — вздрогнув, прошептала Корделия.
— Примерно… примерно так. Какое сегодня число?
Вааген растерянно оглядел присутствующих. У Корделии кольнуло сердце — раньше он никогда не казался столь неуверенным в себе.
— Временной фактор важен только в том случае, если репликатор брошен без присмотра, — вмешался Эйрел. — Придворный врач, лечивший Карин и Грегора, — разве он не догадается, что необходимо что-то делать?
— Сэр, — сказал Иллиан, — врач принцессы был убит во дворце в первый же день. Эта информация поступила ко мне из двух независимых источников — и я должен считать, что это проверенный факт.
«Они убьют Майлза просто из-за собственного невежества! — с отчаянием поняла Корделия. — Даже не нарочно».
Более того, ее сына может загубить один из тайных доброжелателей — в героической уверенности, что обезвреживает бомбу.
Вааген дернулся под одеялом. Эйрел поймал взгляд Корделии и кивнул.
— Благодарю вас, капитан Вааген. Вы послужили нам верой и правдой. Сделали гораздо больше, чем требует долг.
— К чертовой матери долг… — бормотал Вааген. — Все пошло к черту… проклятые дебилы…
Они вышли, тихо прикрыв дверь. Уже в коридоре, когда Форкосиган отослал Иллиана выполнять его опять увеличившиеся обязанности, Корделия повернулась к мужу:
— Что теперь?
Губы его плотно сжались, взгляд стал отсутствующим. Наконец он медленно проговорил:
— На самом деле ничего не изменилось. Все осталось, как было.
— Изменилось. И сильно изменилось. Настолько, насколько велика разница между тем, кто прячется, и тем, кто в плену. Но почему Фордариан ждал так долго? Если раньше он не знал о существовании Майлза, то кто ему донес? Может, Карин, когда решилась принять его сторону?
— Возможно, Фордариан просто играет с нами. Не исключено, что он с самого начала держал репликатор про запас — на случай, если понадобится дополнительный рычаг.
— Нашего сына. Вот кого он держал про запас, — поправила Корделия. Она заглянула ему в глаза, мысленно приказывая: «Смотри на меня, Эйрел!» — Говорить надо об этом.
Она потянула его по коридору к ближайшей двери — за ней оказался пустой конференц-зал — и включила там свет. Форкосиган послушно уселся за стол; рядом с ним сел Куделка. Она села напротив. «А раньше мы всегда были на одной стороне…» Друшикко заняла свою обычную позицию у нее за спиной.
Эйрел настороженно смотрел на нее:
— Слушаю тебя, Корделия.
— Что у тебя с головой? — спросила она. — На каком мы свете?
— Я… сожалею. Задним числом. Сожалею, что не попытался спасти его раньше. Во дворец проникнуть намного сложнее, чем в госпиталь. И все же… Я не мог поступить иначе. Требуя, чтобы мои подчиненные ждали, дрожа от страха за близких, я не мог рисковать людьми и техникой ради собственного сына. Положение Майлза… давало мне моральное право требовать от них преданности. Они знали, что я не жду от них и их близких больших жертв, чем те, на которые иду сам.
— Но сейчас ситуация изменилась, — возразила Корделия. — Сейчас вы рискуете