Осколки чести. Барраяр стр. 561
военного, торгового или того и другого. Но утешало уже то, что не придется путешествовать в компании тошнотворных мороженых туш.
Перед отъездом все переоделись. В ход пошло содержимое сумки и их собственная одежда. Ботари и Куделка должны были изображать только что уволенных в запас ветеранов, надеющихся немного подзаработать, а Корделия с Друшикко стали сельскими жительницами, присоединившимися к ним. Чтобы еще больше походить на нищих в одежде с чужого плеча, каждый нацепил вещи другого, не подходившие по размеру.
Корделия валилась с ног от усталости, но сон никак не шел. Невидимые часы у нее в мозгу продолжали отсчитывать секунды. Сюда они добирались два дня. Цель близка, но до успеха еще так далеко… Глаза вдруг непроизвольно распахнулись: их фургон резко сбросил скорость и тяжело опустился на землю.
— Выходим, — негромко объявил Ботари.
Они выбрались на пустынный тротуар. Стояла морозная предрассветная тьма, огней в городе было еще меньше, чем ожидала Корделия. Ботари махнул рукой, фургон снова взмыл в воздух и исчез за поворотом.
— Вот не думал, что мы доедем до самого Центрального рынка, — хрипло заметил сержант. — Шофер говорит, что в этот час тут вокруг полно полицейских — присматривают за разгрузкой.
— Они боятся голодных бунтов? — спросила Корделия.
— Несомненно. А еще им очень нравится выбирать продукты первыми, — ответил Куделка. — Фордариану скоро придется задействовать армию, иначе черный рынок перекачает всю еду из карточной системы.
В те минуты, когда Куделка забывал притворяться фором, он проявлял несомненное знание торгового дела. Интересно, каким образом бакалейщик смог дать сыну такое образование, которое позволило ему выдержать экзамены в Императорскую военную академию? Корделия незаметно улыбнулась и оглядела улицу. Они находились в старой части города, построенной еще до появления лифтовых шахт, так что дома здесь были не выше шести этажей. Обшарпанные, со следами позднейшей перестройки, когда к домам подводили все коммуникации.
Ботари решительно пошел вперед; он явно знал, куда направляется. Остальные в молчании следовали за ним. Улицы и переулки становились все уже, воздух — все зловоннее, а фонари попадались все реже.
Сержант остановился перед узкой, плохо освещенной дверью, на которой висело сделанное от руки объявление: «Номера».
— Это сойдет.
Древняя, без автоматики, подвешенная на петли дверь оказалась заперта. Ботари потряс ее, потом постучал. После долгого ожидания открылось небольшое окошечко и оттуда выглянули чьи-то подозрительные глаза.
— Чего надо?
— Комнату.
— В такое время? Черта с два.
Ботари вытолкнул вперед Друшикко, чтобы свет падал ей на лицо.
Невидимый собеседник фыркнул:
— Ах так… Ну ладно…
Звякнула цепочка, заскрежетал засов, и дверь открылась.
Они протиснулись в узкую прихожую. Хозяин стал еще неприветливее, услышав, что на четверых им нужна всего одна комната. Но удивления это у него не вызвало: измученный вид и бедная одежда гостей лучше всяких слов объясняли причины такой экономии.
Поворчав, он выделил им тесную комнатенку на самом последнем этаже.
Куделке и Друшикко выпало спать первыми. Когда в грязное окно заглянули первые лучи солнца, Корделия с сержантом спустились вниз поискать чего-нибудь съестного.
— Нам следовало сообразить, что в осажденный город надо взять еду, — пробормотала Корделия.
— Ничего, обойдемся — дела не настолько плохи, — ответил Ботари. — Э-э… вы лучше помалкивайте, миледи, — акцент.
— Правда. В таком случае постарайся завязать разговор вон с тем типом. Я