Осколки чести. Барраяр стр. 71
ли… стоит ли… — залепетал Иллиан. Потом устало воздел руки и умчался на поиски.
Форкосиган взглянул на Корделию:
— Делаем массаж сердца и искусственную вентиляцию легких? Что выбираешь?
— Наверное, массаж.
Она опустилась на колени рядом с Ботари, а Форкосиган передвинулся к голове, набрал побольше воздуха и сделал ему первый вдох. Корделия прижала основания ладоней к грудной клетке и надавила со всей силой, стараясь установить ритм. Толчок, вдох, толчок, вдох, снова и снова, не останавливаться. Вскоре руки ее начали дрожать от напряжения, на лбу выступил пот. Ребра отзывались режущей болью.
— Придется поменяться.
— Хорошо.
Теперь Форкосиган начал вести массаж сердца, а Корделия зажала Ботари нос и прижалась губами к его губам. Рот его был влажен от слюны Форкосигана. Эта пародия на поцелуй была отвратительна, но выбора не оставалось.
Наконец, вернулся запыхавшийся Иллиан. Встав на колени, он прижал к сонной артерии на жилистой шее Ботари новую ампулу. Ничего не произошло. Форкосиган возобновил массаж.
Внезапно Ботари вздрогнул, потом напрягся, как в столбняке, выгнувшись дугой. Ой сделал долгий рыдающий вдох и опять затих.
— Ну же, — полушепотом ободрила его Корделия.
С резким спазматическим всхлипом сержант задышал — неровно, но постоянно. Корделия села рядом и всмотрелась в него с безрадостным торжеством:
— Несчастный ублюдок.
— Я-то думал, ты видишь смысл во всем сущем, — откликнулся Форкосиган.
— В абстракции. А на деле просто ковыляешь во тьме с остальным тварным миром, натыкаясь на что-то и удивляясь, почему это так больно.
Форкосиган тоже смотрел на Ботари, не отирая струек пота с лица. Потом он вскочил и бросился к терминалу.
— Чуть не забыл — мой протест. Надо составить и зарегистрировать, пока не улетел Форхалас, иначе не будет смысла.
Он уселся в кресло и начал поспешно настраивать компьютер.
— А почему это так важно? — спросила Корделия.
— Ш-ш… Потом.
Он торопливо печатал минут десять, потом отправил электронное послание командующему.
Тем временем Ботари продолжал дышать, хотя с лица его не сходила смертельная зеленоватая бледность.
— Что будем делать? — спросила Корделия.
— Ждать. И молиться, чтобы доза оказалась верной, — тут Форкосиган раздраженно посмотрел на Иллиана, — и чтобы он не впал в маниакальное состояние.
— Разве нам не пора подумать о том, как их отсюда вывести? — запротестовал лейтенант.
— Думайте на здоровье. — Форкосиган заложил в компьютер новые дискеты и начал просматривать тактические выкладки. — Но как тайник это место обладает двумя преимуществами, которых лишены все остальные. Если вы не проболтались, то за нами сейчас не следят ни главный политофицер, ни люди принца…
— Я совершенно уверен, что выявил все датчики. Могу ручаться чем угодно.
— Сейчас на карту поставлена ваша жизнь, так что лучше бы вам не ошибиться. Во-вторых, в коридоре два вооруженных охранника, которые никого сюда не пропустят. Большего и не нужно. Конечно, приходится признать, что тут немного тесно.
Иллиан досадливо закатил глаза.
— Я запутал службу безопасности, насколько смог. Большего сделать нельзя, не рискуя вызвать подозрения, чего мы как раз и хотим избежать.
— Сутки у нас есть?
— Возможно. — Иллиан хмуро посмотрел на своего подопечного, недоумевая и тревожась. — Вы что-то задумали, сэр, не так ли.
Эти слова не были вопросом.
— Я? — Пальцы коммодора летали по клавиатуре, и разноцветные блики с экрана падали на непроницаемое лицо. — Я просто выжидаю, не