Остров безветрия стр. 42
скалах и в подзорную трубу и даже простым глазом можно было видеть удивительные строения из камня и дерева.
Наше ледяное поле уже уносило нас от острова, когда капитан Палтусов решился проверить виденное и им, и командой. Все это казалось ему невероятным — откуда среди полярного бассейна взяться зелёному острову да ещё со странными строениями?!
Он взял сани, легкую лодку-каяк, продовольствия на четыре дня и вместе с добровольцами отправился в путь. Я бы тоже пошел с ним, но мне он приказал остаться на судне и быть помощником фельдшеру. Фельдшер же оставался за капитана, так как штурмана с нами не было.
Вся команда с судна наблюдала за их продвижением. К заходу солнца они уже были вблизи от острова и скрылись в тумане.
Следующие дни судно относило всё дальше, и мы с нетерпением ждали возвращения нашего капитана.
Капитан не вернулся ни на четвертый день, ни на пятый.
Фельдшер, оставшийся за него, послал спасательную группу из пятерых людей. И опять я рвался вместе с ними, но фельдшер, как и капитан, велел мне оставаться на судне.
Через десять дней мы поняли, что и спасательная группа не вернётся.
Тогда мы тайно, ночью, собрали снаряжение, а утром объявили фельдшеру, что уходим к острову, едва видимому на горизонте, и без капитана или хотя бы без известий о нём не вернёмся.
Фельдшер ответил, что пожертвовать собой — невелика заслуга, и коли так, он сам возглавит группу. А меня же, как своего помощника, оставляет стеречь судно.
Они взяли с собой несколько десятков сигнальных флажков, чтобы отмечать дорогу, и ушли.
Как я ругал себя потом долгими ночами за то, что не ослушался его приказа, остался на пустом корабле среди ледовых полей!
Группа ушла, но ещё и на другой день я мог следить за её продвижением к острову.
А потом она исчезла и не вернулась.
На судне остались лишь я да попугай Изабелла.
Вторая жизнь Ивана ПетровичаСледующие два года тянулись для меня дольше, чем вся моя жизнь. Я ходил по пустым помещениям судна, перебирал личные вещи товарищей, приводил их в порядок. Сколько раз мне слышались их голоса, смех, и я опрометью выбегал на палубу, чтобы обнаpyжить, что судно по-прежнему пустынно, а я один.
Порой мне казалось, что я уже мёртв и брожу по мёртвому кораблю в царстве теней. Единственным человеческим голосом, который я слышал, был голос попугая Изабеллы. Когда я подходил к ней, она часто говорила мне:
— Милый мой, одни мы с тобой, совсем одни.
Видимо, я произносил эту фразу сам себе вслух, а она её переняла.
Если бы капитан Палтусов прошедшие полтора года не занимался моим умственным развитием, я бы, очевидно, сошёл с ума или покончил с собой. Теперь же со мной были книги. Я продолжал сам делать наблюдения и отмечал курс корабля на карте.
Мне посчастливилось пристрелить медведя, подошедшего близко к кораблю, и я отрубал от него кусок за куском и переносил в трюм. Так же было и со следующим медведем. Медвежьим салом я отапливал свою каюту. Свежая медвежатина спасала меня от цинги.
На второй год обогреваться стало нечем, уголь я берёг для машины, а керосин кончился. Я разбирал