Остров безветрия стр. 44
ночь. Рассудком я себя уговаривал, но страх был сильнее рассудка.
В портфеле был лишь личный дневник капитана, фотографии его жены и ребёнка. Я отправил известие о печальном конце экспедиции русскому посольству в Швецию, просил о спасательном судне, давал координаты острова Безветрия, но не получил ответа. Быть может, письмо не сочли важным в то военное время, и оно затерялось среди других депеш.
Вскоре я женился на местной девушке, эскимоске, и стал жить обычной жизнью тамошних охотников и рыбаков.
Попугай Изабелла и портфель с дневником капитана Палтусова — вот всё, что связывало меня с прошлой жизнью. Из газет я узнавал, что в России происходят большие перемены, но у меня уже здесь были семья и дети.
Четвертая жизнь Ивана ПетровичаПрошло двадцать лет. Дети мои вы росли и стали хорошими охотниками. А я превратился в настоящего эскимоса. Даже приезжие шведские и норвежские моряки не принимали меня за европейца. По-русски я разговаривал лишь с Изабеллой. Но и она постепенно овладевала языком эскимосов.
Тамошние газеты мало писали о жизни моей родины. Иногда я подумывал побывать в Петербурге, разыскать семью капитана и семьи других моих товарищей. Но едва я собирался взойти на судно, как опять страх немедленно овладевал мной. Даже на полмили я боялся отойти от
берега.
В сорок первом году я понял, что на Россию надвигается опасность. Как раз в ту зиму умерла моя жена, и я оказался одиноким.
В апреле уже все газеты писали о будущей скорой войне. Я решился, пересилил страх, взял Изабеллу, взял портфель капитана и поднялся на судно.
Через две недели я уже был в Петербурге.
Я пришёл в тот же дом, куда приходил тридцать лет назад молодым искателем приключений. Жена капитана уже скончалась, а их сын жил в той же квартире. Ему было чуть больше тридцати. У него была молодая миловидная жена, Вера Дмитриевна, и двухгодовалый сын, Николенька.
Я оставил им попугая Изабеллу.
И хотя была она моей подругой в самые трудные мои годы, но ведь принадлежала-то она капитану! Попугай Изабелла полюбил ребёнка и принялся напевать колыбельную.
Оставил я им и портфель капитана. Сын капитана, Николай Юрьевич, тут же сел читать дневники отца. Мы договорились увидеться через месяц, но уже через две недели началась война.
Я жил у своего брата за городом. Николай Юрьевич навестил меня, сказал, что успел сделать с дневников отца две копии, а сами дневники оставляет мне и просит хранить их до Победы. Он был в военной форме и формировал батальон добровольцев.
Больше я не видел его…
До победы портфель с дневниками Юрия Тихоновича сохранить не удалось. В дом, где он был спрятан, попала бомба.
Пятая жизнь Ивана ПетровичаСкоро на фронт ушёл и я.
Теперь я понимал, что дом мой всегда стоял здесь, в России, а те прошедшие тридцать лет были лишь странным сном… Кинофильмом, который во второй раз на экране не показывают.
Несколько раз я попадал в госпиталь, снова возвращался на фронт и закончил войну на реке Эльбе.
Шестая жизнь Ивана ПетровичаШестая моя жизнь продолжается и сейчас. У меня есть дом и деревья, которые я сам посадил и вырастил. Этот молодой человек — мой