Остров безветрия стр. 48
голос, подлинный. Завтра всё сотрудникам скажу. Такой находки у нас уже много лет не было!
Но про завтрашний день говорить было рано.
— Знаешь что? — попросил смущённо Матвей Петрович. — Позвони моему знакомому, Леониду Григорьевичу. Никогда его не беспокоил, но тут придётся. Позвони и ступай домой. Он полярный врач, и на Севере был, и в Антарктиде.
Максим нашёл в справочной книге телефон доктора Семёнова Леонида Григорьевича и позвонил ему.
В первый момент Леонид Григорьевич не мог понять, кому и зачем он понадобился.
— Я из музея, от Матвея Петровича, объяснил Максим.
— От Матвея Петровича! Так бы сразу и сказали! А что он сам не звонит? Может, в гости заедете?
— Он не может. У него сердце болит, и он просит вас к нему приехать.
— Сердце болит? — голос у доктора Семёнова сразу стал серьёзным. — Сейчас я возьму такси, а вы меня дождитесь. Слышите? А он пусть лежит. Не позволяйте ему вставать.
— Приедет? — спросил Матвей Петрович, приоткрыв глаза.
— Сказал, что на такси. Значит, скоро.
— Ну иди домой, уже поздно.
— Я дождусь, он мне так сказал.
Матвей Петрович закрыл глаза и не ответил.
…Доктор Семёнов приехал минут через двадцать. Максим увидел такси в окно и открыл двери.
Он вошёл в комнату старика и сразу скомандовал:
— Лежать тихо, не шевелиться! Сейчас посмотрим пульс.
Он снял пальто, присел на диване и взял руку смотрителя.
Максим при этом стоял у дверей, стараясь не дышать, чтобы не помешать.
Потом доктор Семёнов послушал сердце и поднялся.
— Ну что сердце моё настучало? — спросил старик.
— Вызовем машину, а там посмотрим, может, и пустяк всё это.
— Какую машину? Я в больницу не поеду, мне музей оставлять нельзя.
— А мы о больнице пока и не говорим.
Весёлым неестественным голосом он заговорил по телефону с какой-то Ниночкой, уговаривал её быстрей приехать к старику, несколько раз повторил слово «кардиограмма».
— Уж не обманите нас! — говорил он
в трубку. И как только положил трубку, снова стал серьёзным.
— Ты где живёшь? — спросил Максима.
— На Рубинштейна.
— И проводить тебя некому, — доктор покачал головой. — Старика оставлять боюсь. Похоже на инфаркт. Родители знают, где ты?
— Знают, — соврал Максим.
— Тогда сиди пока с нами. Может, понадобишься. А потом, если всё будет в порядке, я тебя отвезу.
— Я здесь останусь.
— Ладно, оставайся.
— Леонид Григорьевич, — позвал из комнаты старик. — Что вы там секретничаете? Вы уж лучше вслух.
— До выяснения обстановки приказываю молчать! — скомандовал доктор Семёнов. — Я пока по вашему залу похожу, давно тут не был.
Доктор Семёнов поднялся на второй этаж, в зал Антарктики. Он обходил стенды с фотографиями, у некоторых останавливался, удивлялся, вздыхал.
— Смотри-ка, — сказал он Максиму, который тоже поднялся в зал. — А Федя-то всё ещё бравый. А вот и дядя Дима!
У фотографии «Антарктида. Демонстрация 1 Мая в посёлке Мирный» он задержался надолго.
— Всё мои пациенты, — показал он Максиму. — А я сам с краешку.
Наконец приехала немолодая женщина в белом халате с аппаратом в чемоданчике.
— Заранее вам спасибо, Ниночка, сказал доктор Семёнов. — Вы быстры, как молния.
— Инфарктный сегодня день, — объяснила она, — только и мечемся по городу. Сейчас сделаем кардиограмму и всё скажем.
Максима они оставили в зале, потому что места в узкой комнате