Остров спокойствия стр. 176
не вызвала помощь. Ты поступила храбро и умно. Никогда, никогда об этом не забывай! – Тюлип обняла Симону за плечи. – Я могу простить ей озлобленность, но ее слова жестоки и несправедливы. Ты сказала недавно, что не разочаруешь меня. Так не разочаровывай меня сейчас и не принимай ее слова близко к сердцу.
– Я ненавидела ее. В тот вечер, до всего, когда она пришла с Трентом, такая самодовольная и высокомерная, я ее ненавидела. А теперь…
– Теперь ты повзрослела, а она, видимо, ничуть не изменилась. Не все меняются, Симона. Не каждый способен пережить трагедию – и справиться с ней.
Симона положила голову на плечо матери.
– Порой мне кажется, что я все еще там. В туалетной кабинке.
– Тогда… боже, я сейчас выражусь, как моя мать: тогда открой эту дверь. Впрочем, ты так и поступаешь. Даже если мне не нравится твой новый путь. Я люблю тебя, Симона. наверное, поэтому постоянно раздражаюсь… Ну скажи, что ты сотворила с волосами?
Симона вымученно засмеялась.
– Говоришь о волосах, чтобы отвлечь меня от остального?
– Может, и так, но я все равно не понимаю, зачем ты их обрезала и покрасила в этот адски красный цвет.
– Наверное, я была в адском настроении. – Симона отстранилась, затем поцеловала мать в щеку. – Спасибо. Мне лучше, но я не хочу возвращаться. В любом случае мне не до десерта.
– Ты сможешь вести машину?
– Да. Не волнуйся.
– Я буду волноваться, так что напиши мне, когда приедешь к бабушке.
– Хорошо. Передай Нат…
– Я расскажу Натали, что произошло, чтобы мы могли посплетничать об этой глупой, злой женщине.
На этот раз смех дался легче.
– Я люблю тебя, мама. Наверное, поэтому постоянно раздражаюсь.
– Туше. Напиши мне. И пусть Сиси заварит тебе один из своих целебных чаев.
– Договорились.
Чтобы не возвращаться через клуб, Симона обошла здание по улице. Садясь в свою машину, она вспомнила, как не хотела сюда ехать.
И все же она была рада, что приехала. Странным и болезненным образом, но мосты навелись и оказались довольно прочными.
Глава 15Симона не могла забыть лицо Тиффани – прежнее и нынешнее.
Не могла забыть надменность в прежнем и злобу в нынешнем. Не могла избавиться от видения обеих сторон медали: самодовольство юной девушки, которая гордится своей красотой, и озлобленность женщины, которая ее утратила.
Пока она работала, эти лица стояли перед глазами.
Симона больше никогда не заходила в «Даун-Ист» или в какой-либо другой торговый центр. Никогда больше не была в кинотеатре. Она сделала все, что в ее силах, чтобы обо всем этом забыть. Стереть из памяти.
Теперь два облика Тиффани не выходили у нее из головы, и все, что окружало тот вечер, навалилось с новой силой.
Не сумев избавиться от тяжелых мыслей, она решила над ними поработать. Нарисовала по памяти лицо шестнадцатилетней Тиффани: гармоничные черты, уверенная, цветущая красота, идеально уложенные волосы.
Затем нарисовала нынешнюю женщину, с которой столкнулась в клубе: шрамы, чуть обвисший левый глаз, искривленная губа, реконструированное левое ухо.
«Изъяны», – подумала она, изучая лица. Однако едва ли второе лицо можно было назвать уродливым. Как художник, она находила его даже более интересным.
Может, злоба возникла от того, что всякий раз, когда Тиффани смотрелась в зеркало, лицо напоминало