Библиотека

Откровенные диалоги о штрафниках Великой Отечественной стр. 88

Размер шрифта
-
+
Тема

ротную походную кухню. А потом пришёл из тюрьмы ещё один штрафник — лет под 50, худой очень, руки, как лапки птичьи. Вручил я ему автомат и думаю: ну как же он этими своими куриными лапками будет автомат-то держать? Говорю: знаешь что, давай-ка ты иди на кухню, а вот того, кухонного, в строй. И когда я вызвал первого и говорю: всё, сдавай кухню вот этому штрафнику, а сам в строй, он неприятное пожелание выразил словами: «Ну ладно, капитан, посмотрим, кому первая пуля будет». Это было похоже на угрозу — а вдруг он мне эту пулю пошлёт? Я же впереди пойду. Он погиб на фронте, я не знаю, как, где-то под пулю попал, а я, слава Богу, выжил. Так что вот таких 2 случая у меня было, а за всё остальное время я не могу припомнить, чтобы были даже похожие случаи.

Иринчеев Б. : Александр Васильевич, была ли какая-то специальная пропаганда у немцев для штрафников? То есть они кричали вам, что переходите к нам, что мы знаем, что вы обижены вашими властями несправедливо.

Пыльцын А.В. : Когда немцы узнавали, что перед ними штрафной батальон, что он из офицеров, забрасывали нас листовками: листовка-пропуск, ШВЗ — «штык в землю». Вот эта листовка якобы даёт право перейти к немцам, а там советского штрафника полностью на офицерский паёк посадят, денщика приставят, в общем, такие расписывали райские условия, что только переходите. И не один случай такой был, когда нас забрасывали листовками. Забрасывали листовками даже с такими текстами: «А вот сын Сталина Яков Джугашвили уже сдался, и он призывает вас переходить! Да ещё сын Молотова…» — а мы знали, что у Молотова и сына-то не было. И всё с фотографиями: вот сын Сталина, а вот и сын Молотова.

Иринчеев Б. : Был же запрет читать вражеские листовки, за это тоже можно было получить серьёзное наказание?

Пыльцын А.В. : Дело в другом. Я вам скажу: политработники и особист наш очень рьяно следили за тем, чтобы никто не поддался этой агитации. А потом поубавилось у них прыти, когда поняли, что эти листовки бойцы-штрафники используют только для одного дела — по большой нужде. Даже самокрутки с махоркой из этих листовок не накручивали — брезговали: «Эту гадость немецкую ещё я буду в рот брать? Только в другое место!» Наш доктор предупредил, что бумага может быть отравлена.

Так что были листовки, была агитация, пропаганда была ещё и голосовая, громкоговорители. Запускали на всю мощь то «Катюшу», то какую-то песню «Вольга-Вольга, мути Вольга» на немецком языке, а потом выкрикивали призывы сдаться, но это было бесполезно. У нас не было случаев, чтобы кто-то поддался под эту агитацию.

Иринчеев Б. : А как была поставлена политическая работа? Вот вы сказали, что был замполит в батальоне, и как он?

Пыльцын А.В. : Во-первых, поначалу, когда батальоны формировались, замполиты были даже во взводах — политрук взвода был, политрук роты, комиссар батальона и целый политаппарат агитаторов. А потом политрука взвода убрали из штата, и замполита роты. Но вот почему-то партполитаппарат батальона остался, может быть, даже за счёт убранных снизу из подразделений он стал довольно большим, и уже в каждую роту

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.