Откровенные диалоги о штрафниках Великой Отечественной стр. 89
Когда мы стояли в обороне или на формировании были, каждый день читали свежие газеты, а если газет не доставалось — написанные от руки сводки Совинформбюро приносили к нам в окопы. И это тоже очень важная и ценная работа политаппарата.
Я опять говорю: в семье не без урода — был у нас один политработник капитан Виноградов, которого терпеть не могли, потому что он не был политработником в душе, он был какой-то провозглашатель лозунгов, которых сам он наверняка не понимал или не принимал. Известно, что во время войны все мы получали не зарплату, а положенное денежное содержание. Вот у меня, командира взвода, оно было 900 рублей, на 100 рублей больше, чем в стрелковом батальоне. И у гвардейцев тоже на 100 рублей было больше. Так мы говорили: «О, наш батальон почти гвардейский, потому что у нас оклады гвардейские!» Было правилом высылать денежные аттестаты на семьи. Таким образом, значительная часть наших окладов уходила нашим родным в тыл, часть мы оставляли себе, но большая часть уходила подпиской на ежегодные внутренние государственные займы. И вот Виноградов, которого мы не любили, всегда призывал каждого офицера подписываться на 3 месячных оклада. Мы и без его агитации, как и каждый год, все подписались на 3 оклада. А потом узнали через начфина — этот политработник сам только на 1 оклад подписался! Он нас агитировал, а сам этого не делал. Вот такие «политработники» бывали, их не любили. Но такой был один у нас в батальоне, и слава Богу.
Иринчеев Б. : Александр Васильевич, вы сказали, что 5 лет по приговору трибунала заменяются месяцем в штрафбате. А вот за то время, что вы воевали в штрафном батальоне, был ли, действительно, такой тихий месяц, что человек мог просто отсидеться и не участвовать в серьёзных боевых действиях?
Пыльцын А.В. : Нет. У меня был ординарец Женя, я потом фамилию уже по документам узнал, а так я не помнил его фамилию — Женька-ординарец, и всё. Он был младшим лейтенантом в ремонтной мастерской. Отремонтировали трофейный мотоцикл, и он, проверяя качество ремонта, погонял этот мотоцикл по деревням. Сбил девочку и попал за это в штрафной батальон. Он попал ко мне во взвод после рогачёвского рейда. Когда на реке Друть брали плацдарм, он был у меня ординарцем и, честно говоря, спас меня, когда я провалился под лёд на Друти, вытащил из полыньи. А потом мы были на формировании, встали