Библиотека

Откровенные диалоги о штрафниках Великой Отечественной стр. 89

Размер шрифта
-
+
Тема
был направлен агитатор. И в моей роте был агитатор — майор Пиун, потом был ещё майор Оленин, штрафники их любили, об Оленине говорили: О, Ленин идёт. Фамилию Оленин делили: О-Ленин. Оба они хорошие были офицеры, душевные, подающие именно боевой пример. Политработники по документам в штабе узнавали, кто из них был членом партии или только кандидатом, кто комсомольцем. У них партбилет и комсомольский билет где-то в другом месте были, но они коммунистами, комсомольцами остались в душе, потому что знали: это временное лишение его прав и возможностей, под руководством политработников, а иногда и сами определялись в партийные группы. Вот политработники и проводили свою работу в таких нештатных партийно-комсомольских организациях. Так что политработа велась, да и мы, командиры-коммунисты, в стороне не стояли.

Когда мы стояли в обороне или на формировании были, каждый день читали свежие газеты, а если газет не доставалось — написанные от руки сводки Совинформбюро приносили к нам в окопы. И это тоже очень важная и ценная работа политаппарата.

Я опять говорю: в семье не без урода — был у нас один политработник капитан Виноградов, которого терпеть не могли, потому что он не был политработником в душе, он был какой-то провозглашатель лозунгов, которых сам он наверняка не понимал или не принимал. Известно, что во время войны все мы получали не зарплату, а положенное денежное содержание. Вот у меня, командира взвода, оно было 900 рублей, на 100 рублей больше, чем в стрелковом батальоне. И у гвардейцев тоже на 100 рублей было больше. Так мы говорили: «О, наш батальон почти гвардейский, потому что у нас оклады гвардейские!» Было правилом высылать денежные аттестаты на семьи. Таким образом, значительная часть наших окладов уходила нашим родным в тыл, часть мы оставляли себе, но большая часть уходила подпиской на ежегодные внутренние государственные займы. И вот Виноградов, которого мы не любили, всегда призывал каждого офицера подписываться на 3 месячных оклада. Мы и без его агитации, как и каждый год, все подписались на 3 оклада. А потом узнали через начфина — этот политработник сам только на 1 оклад подписался! Он нас агитировал, а сам этого не делал. Вот такие «политработники» бывали, их не любили. Но такой был один у нас в батальоне, и слава Богу.

Иринчеев Б. : Александр Васильевич, вы сказали, что 5 лет по приговору трибунала заменяются месяцем в штрафбате. А вот за то время, что вы воевали в штрафном батальоне, был ли, действительно, такой тихий месяц, что человек мог просто отсидеться и не участвовать в серьёзных боевых действиях?

Пыльцын А.В. : Нет. У меня был ординарец Женя, я потом фамилию уже по документам узнал, а так я не помнил его фамилию — Женька-ординарец, и всё. Он был младшим лейтенантом в ремонтной мастерской. Отремонтировали трофейный мотоцикл, и он, проверяя качество ремонта, погонял этот мотоцикл по деревням. Сбил девочку и попал за это в штрафной батальон. Он попал ко мне во взвод после рогачёвского рейда. Когда на реке Друть брали плацдарм, он был у меня ординарцем и, честно говоря, спас меня, когда я провалился под лёд на Друти, вытащил из полыньи. А потом мы были на формировании, встали

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.