Отпуск. Чертов мост стр. 25
Пашенной и Бушулее. По нашему плану он должен помочь Литвинцеву создать отряд, а затем уехать в Бушулей и попытаться организовать активистов. Самостоятельно, без нашего ведома, он ни в коем случае не должен двигаться дальше.
- И долго мне придется здесь загорать? - нетерпеливо спросил он.
- Сколько понадобится, - сухо ответил я, рассердившись на его нетерпеливость.
Но расстались мы хорошо и даже по-братски обнялись.
- Не горячись, Иван, - попросил я его. - Всему свое время. Жди, я дам сигнал, а ждать долго не придется, постараемся как можно быстрее их выследить.
Тася подала ему руку и с легкой улыбкой сказала:
- Не волнуйтесь, скоро встретимся…
И опять поезд, постукивая колесами, повез нас на восток. С моим внезапным решением оставить Огородникова менялся наш план и поездка в Такшу: теперь в Бушулее нам делать было нечего, в Такшу сейчас мы могли попасть только с другой стороны - через Ушумун, предварительно доехав на поезде до Усть-Ундурги. На этот счет я посоветовался с Тасей. Она согласилась, однако выговорила:
- На задание, Федя, нас послали на равных, и мне кажется, тебе не следует одному принимать какие-либо решения, любой план надо обсуждать вместе. Вот с Огородниковым ты поспешил: его надо было оставить в Бушулее или даже в Зилово - все же ближе к тем местам, где мы будем.
Я, конечно, сразу же осознал свою ошибку - ведь Тася была права.
- Ладно уж, живы будем - сочтемся, - шутливо ответил я. - А ты, Тася, будь пообщительней и не забывай, что жена мне.
Усть-Ундурга нас встретила ясным прозрачным утром. Над бурной, клокочущей среди камней речкой поднималась легкая дымка, где-то в дальнем углу этого маленького селения неистово лаяла собака, то тут, то там поскрипывали калитки, глухо мычали коровы. Воздух был свеж и чист, как родниковая вода. После утомительного пути мы стояли на полянке, поросшей молодой травой, и не могли нарадоваться на эту тишину и утреннюю свежесть. Солнце появилось как-то внезапно из-за высоких лесистых гор и золотом залило узкую долину, заиграло веселыми бликами на каменистых речных перекатах. Ко мне подкрались вдруг воспоминания о детстве. С семи лет мать приучила меня вставать Рано, прогонять корову на пастбище, поэтому я волей-неволей часто любовался ранним утром. Я на мгновение забыл обо всем и даже взрогнул, когда услышал голос моей спутницы:
- Куда теперь пойдем?
Я посмотрел на Тасю. В ее серых глазах искрились маленькие лучики, на губах застыла легкая улыбка. Сердце мое трепетно сжалось; как прекрасно это сочетание: утро, солнце и красивая девушка!
Видимо, я долго задержал на девушке взгляд, она с чуть уловимым смущением повторила:
- Куда пойдем?
- Нам надо туда, - указал я в сторону откоса, откуда вывернулась бурливая Ундурга. - Придется идти пешком, а там, глядишь, кто-нибудь подвезет. Здесь лесосплав и хорошая дорога. На Ушумун часто ездят.
Мы шли по песчаной дороге вдоль берега Ундурги. Дорога то поднималась на высокий откос, то спускалась к самой реке. Вскоре нас нагнала подвода, запряженная двумя ломовыми лошадьми. На подводе сидел маленький, сухонький старичок с бородой-клинышком и глазками-пуговками.
- Доедем, деда? - остановил я его.
- Садитесь, вместе веселее.
Мы уложили рюкзаки и сели. Дед раскурил длинную самодельную трубку и тронул вожжами.