Библиотека

Отрочество стр. 170

Размер шрифта
-
+
Тема

Фира сделала шаг, неверяще глядя на меня, – Егор!

… и она крепко обняла меня, уткнувшись в грудь лицом.

А меня уже тормошила заплаканная от радости тётя Песя, Санька…

– Санька?! Дядя Гиляй!? – Я неверяще уставился на них, – а…

– Мария Ивановна и Надя дома остались, – понял меня опекун, улыбаясь в усы, – я сюда по делам, а заодно и Саньку взял, он всё-таки не гимназист, а по-прежнему вольнослушатель.

Дворик уже проснулся, и любопытные соседи потянулись на наше шапито. Вопросы, ответы, подарки…

… но без небольшого скандала всё-таки не обошлось. Он начался камерно, немножечко после встречи и расхождения соседей.

– Слушай сюда! – Владимир Алексеевич тяжело припечатал ладонью массивную столешницу, – Твои приключения описаны в десятке европейских газет, и ты должен пообещать мне, что впредь будешь вести себя осмотрительней, а не как разнузданный башибузук!

– Куда ещё осмотрительней!? – вылупился я, – За всё путешествие всево одна поножовщина и две перестрелки!

– Всего?! – взвился было опекун, но тут же опустился на стул, – И разве только две? Мне рассказывали как минимум о полудюжине!

– Врут! – я ажно закипел от столь возмутительного поклёпа, – Перестрелок – две! А если я предупредительно стреляю в одну сторону, а

в меня потом нет, то это никак не перестрелка!

– Предупредительно, – дядя Гиляй вздохнул, – В голову, это предупредительно?

– Ну да! Других предупреждаю, штоб не лезли.

– Н-да, – он пожевал губами, – башибузук как есть, что ж вырастет –то?

– Инженер, – без тени сомнения ответил я, и Фира закивала согласно, беря меня за руку.

– Ну ты-то хоть… – Владимир Алексеевич повернулся к Саньке.

– А чего они?! – отозвался брат, вставая рядом, – Мы, Сенцовские, так-то смирные.

– Да умоется кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии, – пробормотал опекун, прекращая разнос с видом человека, с размаху наступившего на грабли.

Эпилог

Справный мужик Иван Карпыч курил, поглядывая искоса на супружницу, суетливо хлопочущую у дрянной поддымливающей печи, разражаясь время от времени перхотным сухим кашлем. После переезда в Штаты Катерина Анисимовна резко сдала, будто постарев разом на десять лет, растеряв от здешней непростой жизни чуть не половину зубов, и начисто лишившись остатков женской привлекательности.

« — Как головёшка потухшая, — пришло на ум Ивану Карпычу, — огня уже не разжечь, один только запах дымный и остался. Видимость только бабья, и та от тряпок женских, да волос долгих»

Крякнув досадливо, он в две затяжки докурил цигарку, притушив остатки об мозоли на ладони. Супружница, будто чувствуя мысли, сжалась, виноватясь в бабьей своей неладности.

« – Ни Богу свечка, ни чорту кочерга, – окинув взглядом постылую супругу, скривился справный мужик Иван Карпыч, — ни по мущщинской надобности не годна, ни по хозяйству толком. Так только, зряшно небо коптит да хлеб жуёт»

Сдавленно охнув, женщина прижала руку к подрёберью, и остановилась ненадолго, поджав старушечий рот, отчево в груди супруга вновь разгорелось тлеющее раздражение. Ишь, болеть вздумала! Работать надобно! Работать!

Ить денежки легко растранжирить — дунь, и нету. Известное дело, бабы! Только начни, и оно так и пойдёт – на дохтура, да

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.