Отрочество стр. 171
на комнатку не в сыром подвале, еду получше. Ишь!
Аксинья вон на консервном заводе работает, и помалкивает. Все денежки в семью несёт, в кубышку! Поначалу невеститься вздумала, прихорашиваться, но он её быстро поучил.
Роток на замок, глаза долу, знает теперича своё место девка! Потому как учить надо! Известное дело — бей бабу молотом, будет баба золотом.
Он, Иван Карпыч, справный мужик, и выйдет ещё в люди! Да так выйдет, што все заговорят! Денежки-то вот они, в жилетке.
В крохотной подвальной каморке, освещаемой сейчас только тусклым светом из грязного окошка под самым потолком, всё близко. Привстав, он похлопав по жилетке с червонцами, снятой с вечера по случаю липкой жары.
Плотная ткань, набитая монетами до полной кольчужности, дырявой тряпочкой упала на бетонный пол.
– Господи, – засуетился мужик, охлопывая жилетку, – господи…
Вцепившись большими руками в давно не стриженные волосы, он завыл волком, исказив лицо.
– Аксинья… сука… — он встал, страшно щерясь, – не бить просила? Кровиночку? Вот кровиночка твоя, вот!
Дырявая ткань хлестнула женщине по лицу, а следом полетел тяжёлый кулак. Справный мужик Иван Карпыч вколачивал в тело опостылевшей супруги кулаки, а потом и ноги, вбивая в тело несбывшиеся надежды.
***Подходя к Столешникову переулку, Антон Павлович заслышал приближающиеся звуки аккордеона, доносящиеся откуда-то…
… сверху!? С крыши?!
– А за окошком месяц май, месяц май, месяц май,
А в белой чашке черный чай, черный чай, черный чай,
А в трактире мужички, мужички, мужички,
А по брусчатке каблучки, каблучки, каблучки.
Удивительно сильный и красивый голос, который не портила даже лёгкая хрипотца. Знакомый голос.
— Так это, -- улыбаясь в полуседую бороду, объяснил опирающийся на метлу дворник, заметив оторопь Чехова – воспитанник Гиляровских, известный нарушитель спокойствия!
– Зацокал в сквере соловей, как шальной, как шальной,
Сосед-полковник третий день сам не свой как больной,
Она не хочет, вот беда, выходить за него,
А он мужчина хоть куда, он служил у Гурко!
– Вот шельмец! – дворник, не скрываясь уже, улыбался, с удовольствием слушая необычный концерт. Несколько прохожих, остановившись, задрали головы, и с улыбками смотрели на паренька с аккордеоном. Вышла во двор служанка, остановились играющие дети, задрав головы.
– Орут под окнами коты день и ночь, день и ночь,
От ихней сладкой маеты по утру теплый дождь,
Весной простуженный объят город мой, город мой
И ветры весело галдят над рекой, над Москвой.
А в чашке чай давно остыл, в трубке нет табака.
А на душе от слов и рифм перебор, перебор.
Ведь по асфальту
каблучки, ведь здесь орет месяц май,
Ведь здесь коты и мужички, приезжай, приезжай.
Ведь по брусчатке каблучки ведь здесь орет месяц май,
Я подарю тебе Москву, поскорей приезжай!
1
Боевой кличь иудеев. На иврите «за мной»!
Здесь ГГ намекает, что «дядюшка» не столько контрабандист, сколько боевик.
2
Самый «аристократический» еврейский квартал района Хаскёй.
3
Утром деньги, вечером стулья – популярная фраза из романа «Двенадцать стульев», которую произнес монтёр Мечников во время «торга» с Остапом Бендером.
4
Мир тебе! Можно также перевести как «Мир дому твоему».
5
И тебе (желаю) мира.
6
Первая греко-турецкая война 1897 (греч. Ελληνοτουρκτκός πόλεμος του 1897),