Отсроченный платёж стр. 42
прохладному осеннему ветру.
– Как водичка? – улыбаясь спросил подошедший Знаменский.
– Ты чего блестишь, как бляха у срочника? – вскинулся на него Марк. – Ты реально не догоняешь, чего сейчас произошло? Я тебе скажу. Нас поимели! Нам на десять лямов срезали аванс, который и так был нам впритык! Ты где собираешься брать деньги?! Может, ты клад нашёл, когда канализацию в Нижнекамске укладывал? Или с шейхом познакомился в самолёте, пока сюда летел?
– Всё? – насмешливо спросил Стас.
– Ты…
– Успокойся.
Марк вопросительно посмотрел на него.
– Успокойся, говорю. Нервные клетки не восстанавливаются. Авансовая смета была мной завышена почти в полтора раза.
– То есть.... Как?
– Ну как, как? Вот так, – он развёл руки в стороны. – Ты ж в России живёшь, а такие вопросы мне задаёшь. Часть работ выполняют фирмы с российскими владельцами, хоть и лицензированы в Европе, мы с ними много лет назад уже работали. Я встретился, пообщался, мне дали две сметы, одну реальную, вторую для контрактной документации, удорожание всё документально обосновано, не прикопаешься. Так что нас устроил бы аванс и в двадцать процентов.
– А мне почему ничего не сказал?
– А зачем? – улыбнулся Знаменский. – Мне нужны были твои искренние эмоции. Трюк этого макаронника с переводчиком заметил?
– Какой трюк?
– Ну подумай, зачем человеку, свободно говорящему на английском (я узнавал, это так), зачем ему переводчик на русский? При том, что он точно знал, что мы готовы к переговорам на английском.
– Вежливость, наверное. Родной для партнёров язык. – Шатов решительно не понимал, куда клонит Знаменский.
– Сначала я тоже так думал, но тут другое. Они здесь без своей выгоды ничего не делают, да ещё мы с тобой – русские. То есть дикари. В общем что-то не стыковалось, но сейчас встало на места.
– Старик, у меня дико болела голова только что, умоляю, давай без ребусов!
Стас посмотрел на страдальческое лицо Шатова.
– Всё оказалось очень просто. Они неожиданно сбивают сумму аванса, а так как мы лишены возможности посовещаться, вынуждены принять необдуманное решение. С их точки зрения. Так что пей вино, любуйся этой рыжей бестией и ни о чём не думай, – он дружески хлопнул Марка по плечу.
– Сукин ты сын! – рассмеялся Шатов.
ГЛАВА 8
Рощин брёл по подмороженному утреннему асфальту. День выдался туманным, и белые облака укутывали окружающий его мрачный пейзаж. Шесть алых гвоздик в его руках были, пожалуй, единственными цветными пятнами этого монохромного ноябрьского утра.
Павел вдыхал холодный воздух и шёл, шёл. Линии покосившихся крестов и мрамор памятников, чёрные, какие-то траурные силуэты облетевших лип, пыльные искусственные цветы на могилах, припорошённые первым талым снегом и огромные вороны, деловито сидящие на оградках, – и всё это в какой-то окутывающей и от этого жутковатой тишине. Городское кладбище занимало огромную территорию, Рощин даже не мог примерно прикинуть, сколько же людей здесь лежит. Пригорок, с которого он сейчас спускался в поросшую ивняком седловину, был весь усыпан оградками, памятниками, крестами. Здесь уже никого не хоронили лет двадцать, свежие могилы копали на спуске, прямо у границы кладбища. Рощин остановился и поглядел вперёд. Там, за границами оврага, вновь начинался подъём, и в паре километров Павлу хорошо был виден нефтеперерабатывающий завод, огромное промышленное производство с кучей зданий, технологических сооружений, вышек, цистерн, труб. Венцом всему был столб