Отсроченный платёж стр. 44
письмо, он просил тебе передать, если с ним что… А тут видишь как… Скорая приехала ночью, забрала в больницу и всё.
Павел взял со стола конверт. Соседка вдруг понизила голос:
– Только странно всё произошло… Говорят рак, но я не верю. Как-то быстро и неожиданно всё случилось. Я утром цветы у него хотела полить, открываю, в ванную прошла воды набрать, а там в ведре мусорном четыре упаковки снотворного. Все пустые… Так вот.
Рощину не хотелось читать письмо при постороннем для него человеке и не хотелось идти в квартиру отца, ставшую теперь его квартирой, как он вчера узнал после встречи с нотариусом, поэтому он поблагодарил женщину за всё, убрал конверт во внутренний карман пиджака и спустился на улицу. В память врезалась дорога к набережной, рваные питерские облака и свежий балтийский ветер напускали на асфальт тени, мчащиеся по дорогам, фасадам домов, отражающиеся тёмными пятнами на водах Невы и стеклах Зимнего дворца. Он шёл по Университетской набережной, сердце отчего-то бешено колотилось. Вот слева за спиной остался дворец Меншикова и показалось остроконечное здание Кунсткамеры, Рощину вдруг отчаянно захотелось к воде, он спустился к самой её кромке у опоры Дворцового моста, присел на корточки и зачерпнул ладонями речную воду. Солнце играло бликами на поверхности, вода была торжественно мрачной. За спиной проезжали машины, справа на него смотрели две любопытные чайки, время замерло. Рощин умыл лицо, дождался, пока ветер высушит кожу на ладонях, и наконец понял, что готов услышать последние слова отца. Отца, которого не знал и никогда уже не узнает.
Здравствуй, Павел! Так уж вышло, что ты меня совсем не знаешь. Да и я тебя… Я очень жалею, что всё сложилось именно так, и прошу у тебя прощения за всё. Я прекрасно понимаю, что должен многое рассказать, за многое оправдаться, и понимаю, что простить меня ты вряд ли захочешь. Жизнь мною прожита, и теперь, оглядываясь назад, я прекрасно вижу, что прожить её надо было иначе. Тяжело понимать, что ничего уже не исправишь. Теперь я один (в чем виноват сам), нет ни жены, ни детей, ни внуков. Не знаю, захочешь ли ты знать то, о чём я тебе расскажу, но я всё же попробую. В конце концов, возможно, это нужно мне даже больше, чем тебе.Мы познакомились с твоей матерью в 1981-м. За те несколько дней, что я был в Братске, мы очень… очень сблизились. Оглядываясь назад, могу с уверенностью тебе сказать, что это были самые счастливые дни в моей жизни. Я обещал приехать за ней… Не случилось. Меня направили в командировку за границу, я два с половиной года работал в Венгрии, потом ещё семь в Восточной Германии. Была раньше такая страна… Занимался перениманием опыта в производстве сельскохозяйственных удобрений, работал на комбинате по их производству и составлял отчёты для советского правительства. Даже жениться там успел. В целом жил очень неплохо, всем обеспечивало правительство, а заработок копился на счёте, потому как тратиться было не на что. А потом пришёл 1990 год. Рухнула страна, железный занавес, система… Открылись новые возможности… Контракт немцы продлять не стали, а моя фрау Грета не захотела ехать со мной в «империю зла». А я вернулся. Как