Библиотека

Отсроченный платёж стр. 51

Размер шрифта
-
+
Тема

из небольшого рюкзака купленные бутерброды и бутылочки с соком, и они с аппетитом принялись за еду.

Марк наконец огляделся вокруг. В вагоне, если так можно было назвать современное пространство вокруг, было достаточно просторно. Огромные панорамные окна сияли чистотой, стены прекрасно поглощали звук, и складывалось впечатление, что они не катят по монорельсе, а пролетают над землёй. Большой экран над дверьми вагона показывал их местоположение на карте в реальном времени, пройденный и оставшийся километраж и время прибытия на следующую станцию. Но больше всего Марка, конечно, интересовала скорость. Цифры на экране менялись и в отдалении от станций и городов показывали триста двенадцать километров в час. При этом можно было слышать, что в огромных наушниках сидящего через проход парня играет «Alejandro» Lady Gaga.

Через два кресла от Шатовых расположилась молодая компания туристов. Они шумно обсуждали что-то на неприятном для Марка языке Гёте и Шиллера, и Шатов в который уже раз для себя отметил некрасивость и неухоженность немок, их вечно неприбранные волосы и отсутствие макияжа, маникюра и ещё многих мелочей, без которых женщины в России не выходят из дому даже чтобы вынести мусор. На ум пришло прочитанное где-то: «Германия начинается там, где коровы становятся красивее женщин». Шатов с интересом наблюдал, как вся компания начала доставать еду из дорожных рюкзачков, разворачивать какие-то продукты, напитки, выкладывать на столик огромное количество салфеток, одноразовых тарелок и стаканчиков. Лицом к нему сидела тощая девушка лет тридцати пяти. На ней был надет какой-то несуразный, вытянутый свитер ярко-зелёного цвета, который на вкус Шатова совсем не сочетался с небесно-голубыми джинсами и коричневыми ботинками. Венчала весь этот калейдоскоп несуразностей абсолютно рыжая голова с водянистыми глазами и очками в тонкой оправе. Между тем на столе у немцев появились и приборы, и аккуратные ёмкости с едой, Марк удивлённо смотрел, как из термосов появляется горячая еда, с немецкой педантичностью её раскладывали по тарелкам, негромко, но оживлённо говорил что-то человек, сидящий к Шатову спиной, лица которого Марк не видел. По вагону медленно расползался запах баварских сосисок, свежего хлеба и каких-то пряных специй, наконец Шатов увидел то, ради чего с интересом разглядывал происходящее.

Его всегда раздражали бабы, нарочито аккуратно относящиеся к потреблению еды. Сидит такая, аристократично ножичком на вилочку намазывает пюре, а затем, высунув язык и широко раскрыв рот, чтобы не смазать помаду и не повредить эмаль отбеленных зубов, отправляет его внутрь. И назвать этот процесс едой язык не поворачивается. Это какой-то приём лекарств, пилюль в оздоровительных целях, когда в инструкции написано положить таблетку на корень языка и запить водой. И делается это всё с видом манерным, оттопырив мизинчик от вилки, с лицом как на рекламном буклете, так, наверное, им кажется. А со стороны напоминает корову, прикидывающуюся благородной ланью. Вот и сейчас, эта несуразная канарейка, минуту назад весело щебетавшая с друзьями, увидев еду, вдруг замолчала, выпрямила спину, словно проглотила линейку, и принялась методично принимать пищу. Марк усмехнулся и посмотрел на Вику:

– Опять что-то пишешь?

Она улыбнулась, не отводя взгляда от экрана:

– Да, есть задумка написать по итогам поездки краткий очерк. Хочу в стихах. Не проси показать, покажу как закончу, – предвосхитила она его просьбу.

Наконец она убрала смартфон в карман.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.